В квартире тесно, не без этого, мою комнату заняли молодожены, я в гостиной поначалу спал. Но это не напрягало. Каждое утро и вечер, как стемнеет, я занимался тренировками во внутреннем дворике дома.
Потом переселился к старикам, к дедушке и бабке. Тут проще все. Со скуки посетил депо отца Андрея, изучил ремонтные мощности, дал пару советов и до конца отпуска все свободное время работал в депо. Столько инноваций ввел, настолько усовершенствовал ремонт, что отец Андрея просил начальство меня оставить. Мол, только гимназию успел закончить и первый курс технического университета, а уже готовый инженер.
За четыре дня двумя бригадами мы полностью восстановили поврежденный зенитный бронепоезд, хотя на его ремонт предполагалось потратить две недели. Все премии получили за скорый и справный ремонт. Однако я сам не хотел оставаться. Изучил паровозы от и до, знаю теперь все их модели. Всего серий шесть, два тяжелых, два средних и два маломощных, маневренных.
Вот и подошло время отъезда. В центр переподготовки я пытался сунуться, прогнали. Часть трофеев оставил у стариков, с собой взял рюкзак, офицерскую сумку, саблю с шашкой, тренировки я и не думал прекращать.
После прощального пира был посажен на поезд и отправился на юг. Уф-ф, наконец-то. Вершинины – люди хорошие, тут сомнений нет, успел их узнать хорошо, но все же их как-то много, да и энергия через край бьет. Что-то Андрей на них мало был похож, если говорили, что он малахольный. Характер не Вершининых.
Я прикинул, что после войны покину Россию и займусь изысканиями сокровищ, долго находиться с Вершиниными тяжело, лучше подальше от них держаться, хотя от родства пока не отказываюсь. Кстати, Новый год отпраздновали просто отлично.
Единственное, что мне не нравилось в Вершининых, они все были сильно набожными, в отличие от меня, и не оставляли поначалу попыток меня зазвать в церковь, пока я не сообщил, что атеист. Так знаете, что они сделали? Батюшку позвали к старикам. Я как раз к ним переехал. Пришлось серьезно поговорить, пока батюшка хату освящал, что я – атеист, и не стоит на меня давить. Они перестали, но неявно все же пытались, а еще перед отъездом мать Андрея положила нательный крестик и иконку. Нашел их в вещах, когда устраивался в купе.
Поезд не войсковой, с комфортом ехал. Так и добрался до нужной станции. В пути один раз поезд попал под бомбежку, в некоторых вагонах окна выбило взрывной волной и осколками. Было несколько раненых и убитых. Однако добрался.
Дальше – в штаб нашего авиакорпуса, оттуда машиной добросили до расположения полка. Снега тут нет, однако все равно холодно, не так, как в столице, но около нуля точно есть.
Располагался полк в районе Севастополя, но был армейским, а не приписан к морякам Черноморского флота. Встретили меня отлично, полковник, командир полка, лично со мной пообщался и направил во всю ту же вторую эскадрилью, где раньше Андрей служил. Зиновьев погиб две недели назад, направил горевший самолет на вражеский транспорт, они эскадру английскую бомбили, и в эскадрилье осталось всего четыре машины, а в полку – одиннадцать.
Меня оформили в полку, как и думал, бортстрелком, вот только я стал безлошадным, свободных машин не было, все экипажи полны и спаяны боевыми вылетами. Меня из летного состав практически никто не помнил, а вот в наземном и техническом много знакомцев было.
В столовой отметили мой приезд, обмыли награды, устал их обмывать. В коллектив вошел хорошо, письмо матери написал, что добрался, начал службу. Также познакомился с моим командиром эскадрильи, штабс-ротмистром Валуевым. Ничего так, опытный командир, отмеченный наградами. Ранен был прошлой зимой, полк его полностью погиб и был расформирован, поэтому после излечения его направили в наш Омский бомбардировочный полк.
Я три дня присматривался к сослуживцам. На подбитом бомбардировщике, тот дотянул до аэродрома, но разбился при посадке, списали, изучал конструкцию, свое место стрелка. Валуев поддался на мои уговоры и просьбы, дал изучить кабину летчика, а потом дал добро подняться в воздух на его машине. Полковник тоже разрешил.
Сделав шесть кругов, небольшие маневры, пошел на посадку. Летчики за своего меня признали, но и так шесть безлошадных имелось, я пока в серьезном минусе, так что, поразмыслив, когда еще новые машины придут, попросил Валуева отойти в сторону, пообщаться наедине. Он только с боевого вылета, полк работал каждый день, если погода и техника позволяли, так что был уставший. Напившись воды, что я ему подал, после доклада в штабе отошел и закурил, внимательно глядя на меня.
– Говори, чего хочешь?
– Хочу свою машину получить. Надежды на тылы нет, не успевают за потребностями фронта, поэтому предлагаю такой план. Собрать всех безлошадных и перекинуть их со мной на территорию Турции, чтобы угнать самолеты у турок. Большая часть их самолетов – это наши машины. Что купили перед войной, что восстановили после захвата наших земель у проливов. Ночью пробираемся на территорию аэродрома, как это сделать тихо, это мои проблемы, не раз аэродромы брал, тем более у турок с охраной совсем плохо. Предлагаю бомбардировщики с аэродрома у города Орду. Там как раз такие же типы, что мы используем. Вы летаете бомбить к туркам через Черное море, сбросите нас на парашютах, а дальше мы все сделаем. Такой вот план, ваше благородие.