Он насмешливо наблюдал за мной весь разговор, уголки губ подергивались, он явно пытался удержаться от смеха, но все же не выдержал. Усмехнувшись, сказал:
– Нет, слишком рискованно. Людьми рисковать не будем.
– Тогда я один, чтобы у меня машина была. Причем чую, у меня другие безлошадные летчики ее отобрать могут, так я истребитель угоню. Меня учили как раз на истребителе.
– Что за модель?
– Наша «АРТ», трофей турецкий.
– Ну-ну.
Все же так и не дали идее воплотиться, полковник о ней тоже слышал, видимо, комэск доложился, но тоже был против.
Время так и тянулось, я в основном помдежурного по аэродрому был. Дважды за следующий месяц удалось слетать на задание, стрелков подменял. Полк работал по передовым порядкам противника, задача – уничтожение артиллерийских батарей, складов и штабов. Разведка их выискивала и наводила ракетами или по рациям.
Истребители англичан и турок тут властвовали, переломить ситуацию и стать самим хозяевами неба не получалось, поэтому оба раза при вылете пришлось пострелять. Нас нагоняли после выполнения задания. То, что я очень хороший стрелок с отличным глазомером, было понятно сразу. Вооружен был самолет крупнокалиберным пулеметом Митяева, наша разработка в двенадцать с половиной миллиметров. Вот с помощью него я одним за другим воткнул в землю двух турок на «Харрикейнах», что нас атаковали. Мы восьмеркой летели, уплотнив строй для защиты. Сбил над нашей территорией, при свидетелях, так что их вписали в мою учетную карту. А при повторном вылете, машина была вооружена спаренной установкой пулеметов, калибром семь и шесть миллиметров, я сбил англичанина на «Спитфайре». Его тоже внесли в учетную карту. Упал чуть ли не на крышу блиндажа штаба армии. По приказу комполка меня представили к награде, но пока не получил.
Спустя еще один месяц, в середине марта, наконец перегнали десять новых бомбардировщиков. Мы как раз очередной налет англичан пережили, полосу починили, воронки засыпали, я тоже участвовал, когда один за другим начали садиться новенькие машины. Их тут же в пустые капониры начались спускать. Летчиков на все машины хватало, начали формировать экипажи, вот так я и попал к прапорщику Демидову. Он не дворянин, получил звание как награду.
Теперь в нашей эскадрилье после всех потерь шесть машин, примерно такое же количество в остальных эскадрильях. Еще две машины подбитые притащили на буксире, их разбирают, хотят из двух собрать одну рабочую.
С машиной нам повезло, вооружена крупнокалиберным пулеметом Митяева, мне с ним легче. Пусть и тяжелее, чем спаренная установка, но с бронебойным эффектом и мощностью, с ним сшибать противника с неба куда проще.
Все мы начали осваивать машины, кто-то находил проблемы. Ремонтировали, улучшали, я тоже помогал нашим механикам, у нас их трое. Двое суток потратили, пока все десять новеньких машин не были готовы к боевой работе. Первый вылет полк совершил всем составом, налет совершали на румынские нефтяные терминалы и промыслы. Удачный вылет, пожары до сих пор. Пусть дальность на пределе, но добрались, сбросили и повернули обратно.
Противодействие было, на подлете встретили истребители, локатор в Румынии имелся, британцы поставили. Потеряли две машины, один огненным комком рухнул вниз, в море, вторую машину двое покинули над берегом, однако отбомбились, повернули, и на нас снова свора истребителей накинулась, а ведь зенитчики из наших рядов еще двоих выбили.
Я поначалу и не понял, что случилось, отбивался, двоих срезал, третий с сильным дымом вышел из боя, а тут самолет, как будто подпрыгнув, вдруг начал пикировать вниз. Еще дымить сильно начал, и жар от кабины пошел, огонь стремительно распространялся. Оказалось, снаряд разорвался в кабине, пилот и штурман погибли, нас всего трое было, я остался один.
Пришлось прыгать, совершил затяжной прыжок. Хорошо, что мы успели сбросить бомбы и отлетели от нефтяных терминалов, они в десяти километрах горят, пачкая небо темным дымом. Прыжок я совершил правильный, не поломавшись, и приземлился на поле в двух километрах от дороги. Оттуда уже спешили солдаты, гусеничный транспортер гнал ко мне прямо по полю.