Четыре эсминца мчались прямо к американской эскадре на скорости в добрых тридцать узлов, стараясь, по-видимому, продемонстрировать нынешним друзьям и бывшим врагам своё мастерство. На мачтах развевались приветственные сигнальные флаги, и матросы в белых форменках выстроились вдоль бортов.
— Слушайте все, слушайте все! — раздалось из системы корабельной трансляции. — Внимание на левый борт. Всем выстроиться у лееров для отдачи приветствия. — Матросы, одетые в приличную форму, направились к галереям левого борта под лётной палубой и выстроились по секторам. Для авианосца это было достаточно сложно и требовало немало времени, особенно в часы «стального пляжа». Впрочем, положение спасла смена вахт. Оказалось достаточно должным образом одетых матросов, способных принять участие в торжественной церемонии, прежде чем спуститься в кубрики и переодеться в купальники и плавки, чтобы успеть позагорать.
Для Сато решающим моментом в проведении операции был запрос о точном времени, который он послал через спутник. Со спутника радиосигнал направился к поверхности земли, в штаб флота, и немедленно поступил обратно по другому каналу связи. Миновала последняя возможность отменить операцию. Жребий брошен. Адмирал вышел из боевой рубки «Мутсу» и вернулся на мостик, оставив внизу своего начальника оперативного управления. Пока он сам будет руководить действиями группы эсминцев.
Эсминец поравнялся с авианосцами «Энтерпрайз» и «Джон Стеннис», оказавшись точно на середине между ними, меньше чем в двух тысячах метров от каждого. «Мутсу» мчался со скоростью тридцать узлов. На всех боевых постах находились матросы и офицеры, за исключением тех, что стояли в это время у бортовых лееров корабля. В тот момент, когда эсминец пересёк невидимую линию между двумя авианосцами, матросы, выстроившиеся у правого и левого борта, отсалютовали в точном соответствии с законами моря.
Из динамиков донёсся свист боцманской дудки:
— Внимание… салют! — Матросы на галереях «Джонни Реба» поднесли руки к головным уборам. Через несколько мгновений три коротких свистка вахтенного боцмана разрешили им расходиться.
— Может быть, теперь нам позволят вернуться домой? — усмехнулся начальник палубной службы. Учения «Океанские партнёры» завершились, и боевое соединение направится обратно в Пирл-Харбор, где проведёт неделю, занимаясь техническим осмотром, а команда получит возможность увольняться на берег, прежде чем снова выйти в Индийский океан. Санчес решил остаться в своём удобном кожаном кресле и продолжить чтение документов, наслаждаясь свежим океанским бризом. Движение соединений навстречу друг другу гарантировало, что они скоро разойдутся.
— Смотрите! — послышался возглас вперёдсмотрящего.
Осуществляемый манёвр был впервые применён на немецком флоте и носил название Gefechtskehrtwendung, или «боевой разворот». На мачте флагманского корабля взмыл сигнальный флаг, и все четыре эсминца резко повернули направо, причём первым начал разворот замыкающий корабль. Как только форштевень эсминца пошёл в правую сторону, последовал разворот следующего, затем ещё одного и, наконец, флагманского корабля. Это был манёвр, рассчитанный на то, чтобы вызвать восхищённое внимание американцев, изрядно удивить их, так как пространство между двумя авианосцами было крайне ограничено. Прошло всего несколько секунд, и японские эскадренные миноносцы закончили разворот на сто восемьдесят градусов, двигаясь теперь на запад со скоростью тридцать узлов и обгоняя авианосцы, к которым они только что приблизились с противоположного направления. Несколько американцев на мостике одобрительно присвистнули при виде столь искусно выполненного манёвра. Борта всех четырех эсминцев типа «иджис» уже опустели.
— А ведь здорово, — заметил Санчес, снова опуская взгляд на документы.
Авианосец ВМС США «Джон Стеннис» продолжал двигаться по прежнему курсу с неизменной скоростью — его четыре винта делали по семьдесят оборотов в минуту. Команда занимала места по обычному расписанию, что означало готовность номер три для всех, за исключением авиакрыла, личный состав которого отдыхал после нескольких суток напряжённых полётов. На верхней части острова расположились вперёдсмотрящие, каждый из которых вёл наблюдение главным образом в назначенном ему секторе, однако все они то и дело поглядывали на японские корабли — в конце концов, они отличались от американских. Некоторые вперёдсмотрящие пользовались морскими биноклями 7х50 главным образом японского производства, некоторые вели наблюдение с помощью гораздо более массивных стационарных «больших глаз» 20х120, установленных по всему мостику.
Адмирал Сато теперь не опускался в кресло, хотя и смотрел в бинокль. Вообще-то жаль. Такие гордые, такие красивые корабли. Затем он вспомнил, что авианосец с левого борта носит название «Энтерпрайз», традиционное на американском Военно-морском флоте, и что когда-то авианосец с таким же названием терзал его страну, вместе с эскадрой Джимми Дулиттла приближался к японскому побережью, принимал участие в сражениях у атолла Мидуэй, у восточных Соломоновых островов, у островов Санта-Круз и вообще во всех крупных морских баталиях, получал пробоины, но ни разу не вышел из строя. Название врага, который заслуживает уважения, но всё-таки остаётся врагом. Он решил не сводить с него глаз. Адмирал не знал, кем был Джон Стеннис, имя которого дали второму авианосцу.
На встречном курсе «Мутсу» миновал авианосцы и оказался уже рядом с американскими эсминцами, замыкающими охранение, но после разворота начал догонять огромные корабли. Они приближались, казалось, мучительно медленно. Руки адмирала в белых перчатках держали бинокль. Он следил за меняющимся пеленгом на американский авианосец.
— Пеленг на цель номер один три-пять-ноль, пеленг на цель номер два ноль-один-ноль, — доложил старшина. Иссопытался понять, что происходит и почему, но больше всего его интересовало, доживёт ли он до того момента, когда сможет рассказать о происшедшем, и пришёл к заключению, что это маловероятно.
— Принимаю на себя, — произнёс офицер-торпедист, садясь на место управления торпедной стрельбой. Он уже получил команду и ознакомился с огневым решением. Прошло несколько секунд, на пульте управления вспыхнула лампочка, офицер повернул ключ в замке, включил питание, откинул крышку на панели управления торпедным аппаратом левого борта и нажал кнопку пуска. Затем он сделал то же самое с аппаратом правого борта.
Трехтрубные торпедные аппараты на обоих бортах эсминца стремительно развернулись на угол сорок градусов от курса корабля. Выпуклые крышки на концах пусковых труб откинулись. Торпеды вылетели из труб под давлением сжатого воздуха, нырнули в воду слева и справа от эсминца почти одновременно, с промежутком всего в десять секунд. Винты уже вращались, когда торпеды нырнули в воду и устремились к цели, таща за собой провода управления, соединяющие их с боевой рубкой на «Мутсу». Торпедные аппараты, теперь уже с пустыми трубами, тут же вернулись на прежнее место и снова вытянулись вдоль оси корабля.
— …твою мать! — послышался возглас вперёдсмотрящего на авианосце «Джонни Реб».
— Что такое, Синди?
— Они только что пустили в нас гребанную рыбу! — воскликнула она. Вперёдсмотрящим была невысокий матрос (ещё не удалось найти официального наименования для матроса женского пола) восемнадцати лет от роду. Она служила на своём первом корабле и осваивала ругательства, чтобы ничем не отличаться от солёных моряков, входящих в состав команды. Синди вытянула руку, указывая направление. — Я видела, как с него в воду нырнула торпеда — вон там!
— Ты уверена? — спросил второй вперёдсмотрящий, поворачивая туда «большие глаза». Ему поручили присматривать за Синди.
Девушка заколебалась. Ей ещё никогда не приходилось принимать такое решение, и она подумала, что скажет её старшина, если выяснится, что она ошиблась. — Мостик, докладывает вперёдсмотрящий номер шесть. Последний эсминец в японской кильватерной колонне выпустил торпеду! — Её голос разнёсся по сети трансляции мостика.