— Вижу цель, — произнёс он, включив радио на минимальной мощности.
— Я тоже, — послышался голос ведомого.
Оба истребителя повернули теперь налево, медленно снижаясь позади самолёта, похожего на 767-ER авиакомпании «Эйр Кэнада». Да, на освещённом киле хвостового оперения виднелся её логотип — яркий кленовый лист. По-видимому, рейсовый самолёт из международного аэропорта Торонто в Нариту. Время соответствует расчётному. Истребители приблизились к авиалайнеру со стороны хвоста — не следуя точно за самолётом, поскольку могла возникнуть опасность столкновения, — и тут же почувствовали, как их начала подбрасывать хвостовая струя от широкофюзеляжного лайнера. Ведущий ещё больше сократил расстояние, пока не увидел ряд освещённых иллюминаторов, по одному гигантскому двигателю под каждым крылом и тупой нос, характерный для «боингов». Он снова включил радио.
— Ками, это Орёл один-пять.
— Слушаю, Орёл.
— Самолёт опознан, это «Боинг семь-шесть-семь Елена-Ромео» авиакомпании «Эйр Кэнада», летит по указанному курсу с обычной скоростью. — Любопытно, что пилоты истребителей ЗЛБО — Заградительной линии боевого охранения — пользовались для переговоров английским языком. Английский являлся международным средством общения в авиации, все лётчики говорят на нём, и передать важное сообщение на английском языке легче.
— Принял. — Последовала команда, истребители отвалились от авиалайнера и вернулись в район патрулирования. Канадский пилот так и не узнает, что два вооружённых истребителя находились на расстояний трехсот метров от его самолёта, но у него и не было оснований ожидать японских самолётов — на земле царил мир, по крайней мере пока.
Что касается самих лётчиков-истребителей, то они послушно подчинились своим новым обязанностям, составившим теперь часть их повседневной жизни. Отныне и до последующего распоряжения не меньше двух истребителей будут постоянно патрулировать в этом районе, причём ещё два будут находиться на аэродроме в Читозе в состоянии пятиминутной боевой готовности, а четыре — тридцатиминутной. Командир их авиакрыла добивался разрешения повысить уровень боевой готовности ещё больше, потому что, несмотря на все заверения Токио, его страна находилась в состоянии войны с Америкой, о чём он уже сообщил своим подчинённым. Американцы представляют собой грозного противника, сказал он, обращаясь к лётчикам и старшему обслуживающему персоналу авиакрыла, — умного, хитрого и крайне агрессивного. Хуже всего, однако, было то, что, попав в тяжёлое положение, они становятся совершенно непредсказуемыми, их поведение резко отличается от поведения японцев, которое, объяснил он, легко прогнозируется, потому что они подчиняются дисциплине. Возможно, именно поэтому его назначили командиром этого авиакрыла, думали лётчики. Если события и дальше будут развиваться в таком направлении, первое столкновение с американской авиацией произойдёт здесь, в этом районе. Он считал необходимым быть готовым к этому, несмотря на колоссальные расходы, огромное количество сжигаемого топлива и усталость экипажей. Пилоты полностью одобряли его поведение. Война — серьёзное дело, и, хотя раньше этим молодым парням не приходилось принимать участия в боевых действиях, они не пытались уклониться.
Райан понимал, что скоро наибольшим препятствием станет временной фактор. Часовой пояс, в котором находился Токио, опережал время Вашингтона на четырнадцать часов. Сейчас там была ночь следующих суток, и, что бы он ни придумал, какой умной ни была бы пришедшая ему в голову мысль, придётся часами ждать её осуществления. То же самое относилось и к Индийскому океану, но там он по крайней мере имел прямой контакт с боевым соединением адмирала Дюбро. Чтобы связаться с Кларком и Чавезом, ему приходилось действовать через Москву и затем или вызывать сотрудника Службы внешней разведки России в Японии — а этим не следовало злоупотреблять слишком часто, — или ждать сообщения по обратной модемной связи, поступающего всякий раз, когда Кларк включал свой компьютер для передачи материалов в агентство новостей «Интерфакс». В обоих случаях отставание по времени могло привести к человеческим жертвам.
Это касалось получения информации и передачи указаний. Так всегда было и всегда будет. А вот самым важным было узнать, что происходит. Каковы намерения противника? О чём он думает?
Так чего же они хотят всё-таки добиться? — спрашивал себя Райан.
Война всегда бывает вызвана экономическими причинами, это одно из немногих положений, правильно предсказанных Марксом. По сути дела причиной войны является элементарная жадность, как сказал Джек президенту, она не что иное, как вооружённое ограбление в глобальном масштабе. На уровне государств использовались такие высокопарные слова, как жизненное пространство, Lebensraum, определяющие судьбу нации, или другие политические лозунги, целью которых является увлечь массы и возбудить в них волну национализма, но коротко все сводилось к элементарному: у них это есть. И мы нуждаемся в этом. Надо захватить силой.
И всё-таки Марианские острова не стоили того. Они никак не стоили огромных экономических и политических затрат. Ipso facto[18].Япония лишалась самого выгодного торгового партнёра. Ситуация не нормализуется по крайней мере на протяжении многих лет. Рынки, так тщательно созданные и используемые с шестидесятых годов, рухнут под напором того, что вежливо называют общественным негодованием, но корни чего на самом деле уходят намного глубже. Какой может быть причина того, что страна, всецело посвятившая себя бизнесу, внезапно отказывается от всякой практической целесообразности?
Но разве война бывает вызвана рациональными причинами,
Джек? — мысленно спросил себя Райан. Ты сам говорил об этом с президентом.
— Так скажите мне, каким местом они там думают? — потребовал он, тут же пожалев о грубости своих слов.
Они сидели в конференц-зале цокольного этажа. На первом заседании рабочей группы отсутствовал Скотт Адлер, сопровождающий государственного секретаря Хансона. Здесь находились два офицера национальной безопасности и четыре сотрудника Госдепартамента. Все были не менее удивлены и озадачены, чем он сам, подумал Райан. Только этого нам и не хватало. В течение нескольких секунд царило молчание. Ничего удивительного, решил Райан. Когда он обращался к группе чиновников с предложением высказать свою точку зрения, самым интересным для него всегда был вопрос: кто заговорит первым и что он скажет?
— Они разгневаны и перепуганы. — Эти слова принадлежали Крису Куку, одному из специалистов по торговле с Японией, сотруднику Государственного департамента. Он прослужил два срока в посольстве США в Токио, неплохо говорил по-японски и не раз принимал участие в торговых переговорах, не вмешивался в них, но всегда давал дельные советы, выполнял самую трудную работу, связанную с их подготовкой и проведением. Это было обычным для — государственных учреждений, и Джек вспомнил, как его самого раздражало то, что выдвинутые им предложения присваивали себе другие, выдавая за свои собственные. Он кивнул, выслушав замечание Кука, и обратил внимание на кивки остальных, испытывающих облегчение от того, что кто-то решился взять инициативу на себя.
— Я понимаю, почему они разгневаны. А вот в чём причина их страха?
— Да ведь, черт побери, у них по-прежнему рядом русские да и китайцы тоже. И те и другие принадлежат к числу все ещё великих держав. Мы ушли из западной части Тихого океана, верно? Следовательно, по мнению японцев, мы бросили их на произвол судьбы, а теперь, считают они, и вообще начали относиться к ним с нескрываемой враждебностью. Следовательно, мы превратились в их потенциального противника, разве не так? В каком положении они оказались? К кому обратиться за помощью?