Адмирал Сато следил за отходом своего флагманского корабля от танкера «Хомана», одного из четырех тендеров, обеспечивающих снабжение эскадры. Капитан танкера снял фуражку и помахал ею над головой в знак ободрения. Сато ответил на приветственный жест. Корабль обеспечения прибавил ход и начал удаляться от эскадры. Теперь у адмирала было достаточно топлива для того, чтобы его корабли могли маневрировать на высокой скорости. Предстоящее соперничество обещало стать интересным, чем-то вроде соревнования между хитростью и грубой силой, что не являлось столь уж необычным для Военно-морского флота его страны, и потому адмирал решил прибегнуть к традиционной японской тактике. Шестнадцать надводных кораблей его эскадры были разбиты на три группы — одна состояла из восьми судов и две имели в своём составе по четыре, причём все три группы находились на большом расстоянии друг от друга. Внешне похожая на план адмирала Ямамото при сражении у Мидуэя, оперативная концепция Сато являлась теперь намного более практичной, потому что при использовании спутниковой навигации он всегда точно знал расположение своих кораблей, а прибегая к методам космической связи, японские корабли могли обмениваться информацией по относительно защищённым каналам. Американцы рассчитывают, по-видимому, что адмирал расположит свой флот в непосредственной близости от «дома», но Сато избрал другой план. Он постарается перехватить инициативу, поскольку пассивная оборона всегда противоречила основам японской стратегии, что было известно американцам/ однако затем они забыли про это, не так ли? Адмирал улыбнулся при этой забавной мысли.
— Слушаю тебя, Джек, — произнёс президент. Он был в хорошем настроении после подписания нового закона, который, как надеялся Дарлинг, решит одну из главных проблем его страны и сделает очень многообещающей вероятность переизбрания на новый срок. Жаль, что мне придётся расстроить его, подумал Райан, но должность советника по национальной безопасности имела мало общего с политикой, по крайней мере с такой.
— Вам это может показаться интересным, — произнёс Райан и, продолжая стоять, передал президенту страницы факса.
— Снова от нашего друга Кларка? — спросил Дарлинг, откидываясь на спинку кресла и протягивая руку за очками. Ему приходилось пользоваться ими при чтении обычной корреспонденции, в то время как текст его выступлений и фразы на экране телевизионного «суфлёра», стоящего на трибуне, печатались крупным шрифтом, что позволяло обходиться без очков, поддерживая президентское тщеславие.
— Полагаю, что Госдеп уже ознакомился с этим, — заметил Дарлинг, прочитав текст. — Что они думают о происшедшем?
— Хансон назвал это паникёрством, — сообщил Райан. — Однако посол приказал всем сотрудникам миссии оставаться в здании, потому что ему не хотелось «спровоцировать инцидент». Таким образом, если не считать телевизионной передачи, это отчёт единственного очевидца случившегося.
— Я ещё не успел прочитать текст речи, с которой Гото обратился к участникам демонстрации. Он где-то здесь. — Дарлинг показал на стол.
— Было бы неплохо сделать это. Я уже прочитал.
Президент кивнул.
— Что ещё? Я ведь знаю, ты не придёшь ко мне только с этим.
— Я дал разрешение Мэри-Пэт возобновить деятельность агентурной сети «Чертополох». — Райан вкратце объяснил, что представляет собой эта сеть.
— Тебе следовало бы обратиться ко мне за разрешением, Джек.
— За этим я и пришёл, сэр. Вы знаете кое-что о Кларке. Его трудно напугать. В состав «Чертополоха» входит пара сотрудников министерств иностранных дел и внешней торговли. Думаю, будет полезно знать, о чём они думают.
— Но ведь Япония — не враждебная для нас страна, — заметил Дарлинг.
— Нет, пожалуй, — согласился Джек и впервые заметил, что его ответ не прозвучал «нет, конечно». Президент вопросительно посмотрел на него, услышав это. — И всё-таки нам нужно получать оттуда точную информацию. Такова моя рекомендация.
— Хорошо, я согласен. Что ещё?
— Я также распорядился, чтобы Кимберли Нортон вывезли из Японии в Штаты как можно быстрее. Это должно произойти в течение ближайших двадцати четырех часов.
— Посылаем предостережение Гото, верно?
— Только отчасти. Самое простое объяснение заключается в том, что нам известно о её пребывании в Японии, она американская гражданка и потому…
— У меня тоже есть дети. Согласен. Сбереги благочестие для церкви, Джек, — распорядился Дарлинг с улыбкой. — Как это произойдёт?
— Если она согласится уехать, её отвезут в аэропорт и отправят в Сеул. Там для девушки будет приготовлена одежда, новый паспорт, билеты в первом классе для неё самой и сопровождающего, который её встретит. Оттуда после пересадки Кимберли Нортон вылетит самолётом корейской авиакомпании «КАЛ» в Нью-Йорк. Мы поместим её в отель, дадим прийти в себя и постараемся получить всю возможную информацию. Её родители прилетят из Сиэтла, мы объясним им, что нужно хранить молчание. Девушке понадобится, по-видимому, помощь психиатра — нет, скорее, обязательно понадобится. Это поможет и в сохранении молчания. ФБР готово на помощь. Её отец — полицейский, так что он окажет нам содействие. — Звучит хорошо, подумал Райан.
Президент кивнул.
— И что тогда мы скажем Гото?
— Вы сами должны принять решение, господин президент. Я бы порекомендовал пока воздержаться. Давайте сначала подробно побеседуем с девушкой. Скажем, в течение недели, и затем наш посол нанесёт обычный визит вежливости и передаст ваши пожелания успеха новому главе японского правительства…
— И при этом вежливо поинтересуется, как отреагируют его соотечественники, если узнают, что такой отъявленный националист долгое время спал с белокурой американской девушкой. А после этого протянем ему маленькую оливковую ветвь примирения, правда? — Дарлинг понял все удивительно быстро, с одобрением подумал Райан.
— Да, сэр, такова моя рекомендация.
— Очень небольшая, — сухо заметил президент.
— В данный момент это всего одна оливка, — улыбнулся Райан.
— Согласен, — снова кивнул Дарлинг и тут же добавил, уже более резко: — А теперь ты, наверное, скажешь, какую оливковую ветвь предложить?
— Нет, сэр. Может быть, я проявил излишнюю настойчивость? — спросил Джек, понимая, что зашёл слишком далеко.
Дарлинг с трудом удержался от того, чтобы извиниться перед своим советником по национальной безопасности за резкий тон.
— Знаешь, Джек, а ведь Боб был прав, когда говорил о тебе.
— Извините?
— Боб Фаулер, — пояснил Дарлинг и сделал жест в сторону кресла, приглашая Райана сесть. — Когда я тогда разговаривал с тобой, ты здорово меня достал.
— Тогда у меня просто не оставалось сил, сэр, помните? — Сам Джек не мог забыть случившегося. До сих пор его преследовали кошмары. Он вспоминал, как сидел в Национальном центре боевых операций, отдавая команды и говоря, что нужно предпринять, но, когда начинались кошмары, ему казалось, что никто не видит и не слышит его, а по «горячий линии» поступают все новые и новые сообщения, приближающие его страну к грани войны, которую он по сути дела сумел предотвратить. Подлинные события того памятного времени так никогда и не стали достоянием средств массовой информации. Может быть, к лучшему. Все, кто принимали в этом участие, знали о происшедшем,
— В то время я не понял, что он имел в виду. Короче говоря, — Дарлинг поднял руки над головой и потянулся, — когда тем летом случилась та катастрофа, мы с Бобом кое-что обсудили в Кемп-Дэвиде. Он рекомендовал тебя на эту должность. Ты удивлён? — спросил президент с лукавой улыбкой,
— Да, очень, — тихо признался Райан. Арни ван Дамм не обмолвился об этом ни словом. Интересно почему? — подумал Джек.