— Как раз вовремя, — произнёс Чавез, когда полицейский автомобиль остановился у дома номер восемнадцать. Прошло ещё несколько секунд, и подъехала машина со съёмочной телевизионной группой.
— Ты только посмотри, как здорово, а? Они произведут осмотр места происшествия и придут к логическому выводу… Так что ты хотел сказать, Динг?
— Все не так просто, мистер К. Это должно выглядеть как смерть от слишком большой дозы наркотиков, правда?
— Конечно. У тебя есть сомнения в этом?
— Когда вводишь себе слишком большую дозу героина, смерть наступает мгновенно. Раз — и до свиданья. Однажды мне довелось видеть, как парень сделал такое — давно, ещё в молодости, — так он даже не успел выдернуть иглу из вены, понимаешь? Сердце останавливается, лёгкие перестают дышать, наступает конец. И уж никак нельзя встать, положить на столик шприц и снова лечь, верно? Синяки на ноге. Кто-то всадил в неё иглу. Её убили, Джон. И, похоже, изнасиловали.
— Я осмотрел принадлежности. Все изготовлено в США. Они здорово подготовились. Полиция прекратит расследование, закроет дело, обвинит в смерти саму девушку и её семью. Одновременно это будет хорошим уроком для собственных граждан. — Кларк поднял голову и посмотрел на выезжающий из-за угла автомобиль. — А у тебя острый глаз, Динг.
— Спасибо, босс. — Чавез снова замолчал, чувствуя, что теперь, когда он бессилен что-то предпринять и может только думать о происшедшем, в нём опять начинает подниматься волна гнева. — Знаешь, мне очень хотелось бы встретиться лицом к лицу с тем, кто виновен в её смерти.
— Такой возможности у нас не будет. Почему бы не помечтать, а?
— Я знаю, но в своё время мне довелось быть ниндзей, помнишь? Можно было бы позабавиться, особенно если действовать голыми руками.
— Рискуешь переломать кости, причём очень часто собственные.
— Было бы приятно посмотреть ему в глаза, когда это произойдёт.
— Тогда поставь на винтовку хороший оптический прицел, — посоветовал Кларк.
— Да, пожалуй, — согласился Чавез. — Слушай, мистер К., что это за человек, который может получить наслаждение от такого?
— Психически ненормальный ублюдок, Доминго. Когда-то мне доводилось встречаться с подобными мерзавцами.
Машина остановилась перед ними. Прежде чем сесть в неё, чёрные глаза Чавеза глянули прямо в глаза Кларка.
— Может быть, мне всё-таки удастся встретиться с ним лицом к лицу, Джон. Иногда судьба — рок — выкидывает любопытные штуки. Очень забавные.
— Где она? — спросил Номури, сидевший за рулём.
— Поехали, — сказал ему Кларк.
— Вы бы только послушали. Гото, — заметил Чёт, отъезжая от тротуара и пытаясь понять, что же случилось.
— Девушка мертва, — сообщил Райан президенту меньше чем через два часа, ровно в час дня по вашингтонскому времени.
— Она умерла своей смертью? — спросил Дарлинг.
— Чрезмерная доза наркотика, введённая, по-видимому, кем-то. Сделаны фотографии. Должны прибыть сюда через тридцать шесть часов. Наши парни едва успели уехать с места происшествия, как появилась японская полиция.
— Одну минуту, Джек, не так быстро. Ты утверждаешь, что её убили?
— Таково мнение наших оперативников, господин президент.
— Они достаточно подготовлены, чтобы сделать такой вывод?
Райан опустился в кресло и решил объяснить чуть подробнее.
— Да, сэр, старший из наших агентов кое-что понимает в этом деле.
— Весьма обтекаемая формулировка, — сухо заметил президент. — Мне не следует знать какие-то детали, как ты считаешь?
— В данный момент не вижу причин для этого, сэр.
— Дело рук Гото?
— Скорее одного из его людей. Вообще-то все станет ясно после того, как мы получим заключение японской полиции. Если в нём будет что-то, расходящееся с нашей информацией, тогда станет ясно, что дело сфабриковано. Не так уж много людей, обладающих достаточным влиянием, чтобы отдать приказ о подтасовке данных полицейского расследования. — Райан помолчал, потом заговорил снова: — Сэр, у меня есть информация, полученная от ещё одного независимого источника относительно репутации этого человека. — Он повторил все, что узнал от Крис Хантер.
— Ты говоришь, что, по твоему мнению, он приказал убить молодую девушку и заставил свою полицию закрыть дело? И знаешь, что ему нравятся подобные извращения? — Лицо Дарлинга покрылось краской гнева. — И настаиваешь, чтобы я протянул ему оливковую ветвь? Что случилось с тобой, черт побери?
Джек сделал глубокий вдох.
— Согласен, господин президент, я заслужил ваш упрёк. Но вопрос стоит сейчас так: как нам поступить?
Выражение на лице Дарлинга смягчилось.
— Извини, Джек, ты не заслужил этого.
— По правде говоря, заслужил, господин президент. Я мог бы отдать приказ Мэри-Пэт вывезти её домой гораздо раньше, но не сделал этого… — с грустью заметил Райан. — Я не ожидал, что события будут разворачиваться с такой быстротой.
— Такое случается со всеми, Джек. Итак, что делать сейчас?
— Мы не можем обратиться к советнику по юридическим вопросам в нашем посольстве, потому что ещё «не знаем» о случившемся. Думаю, однако, что следует предупредить ФБР о необходимости проверки обстоятельств её смерти, после того как получим официальное уведомление. Я могу позвонить Дэну Мюррею.
— Это правая рука Шоу, занимающийся решением особо важных проблем?
Райан кивнул.
— Да, мы с Дэном давно знаем друг друга. А вот что касается политических аспектов, то я не уверен. Только что прибыла телевизионная запись первого выступления Гото в качестве премьер-министра. Мне хотелось, чтобы вы знали, с кем имеете дело, прежде чем начнёте её читать.
— Скажи мне, Джек, сколько, по твоему мнению, таких подонков стоит во главе разных государств?
— Вы знаете это лучше меня, сэр. — Райан на мгновение задумался. — Вообще-то нельзя считать, что это так уж плохо. Они слабые, господин президент. И трусливые. Если уж у вас есть враги, пусть у этих врагов будет побольше уязвимых мест.
Но ведь Гото может приехать к нам с государственным визитом, подумал Дарлинг. Нам придётся разместить его в Блэйр-хаус, напротив Белого дома, дать банкет в его честь, мы выйдем в Восточный зал, будем произносить трогательные речи, .поднимать бокалы за здоровье друг друга и пожимать руки, словно близкие друзья. Черт бы его побрал! Дарлинг открыл папку с речью Гото и пробежал глазами первую страницу.
— Ну и сукин же сын! «Америка должна понять», представляешь?
— Гнев, господин президент, не лучший советчик в решении проблем.
— Да, ты прав, — согласился Дарлинг. Он помолчал, и затем на его лице появилась лукавая улыбка. — Насколько я помню, горячность относится и к числу твоих недостатков, верно?
Райан кивнул.
— Да, сэр, меня не раз упрекали в этом.
— Ну что ж, после возвращения из Москвы нам придётся заняться двумя крупными вопросами.
— Тремя, сэр. Нужно будет принять решение относительно Индии и Шри-Ланки. — По выражению лица Дарлинга Джек понял, что президент позволил себе забыть об этом.
Впрочем, Дарлинг задвинул в дальний угол своей памяти ещё одну проблему.
— Сколько времени мне придётся ждать? — бросила мисс Линдерс.
Мюррей видел на её лице отпечаток страданий ещё более отчётливо, чем они слышались в словах женщины. Но как ему объяснить это? Уже став жертвой преступления, ей пришлось покинуть убежище, в котором она скрывалась столько времени, и открыть душу множеству незнакомцев. Подобная процедура болезненна для всякого, но для неё в особенности. Мюррей был искусным и опытным следователем, умел допрашивать людей. Он знал, как утешить человека, как ободрить его, как выудить нужную информацию. Он был первым сотрудником ФБР, который выслушал её рассказ, полный кричащей боли, и в результате превратился в одного из знатоков морального состояния пострадавшей в не меньшей степени, чем доктор Гоулден. Затем мисс Линдерс допрашивала ещё пара агентов ФБР, мужчина и женщина, специализирующиеся на расследовании подобных преступлений. После этого ею занялись два разных психиатра, беседы которых по необходимости были не слишком дружескими, поскольку от них требовалось, во-первых, установить окончательную правду и, во-вторых, дать понять мисс Линдерс, с какой враждебностью ей придётся столкнуться в дальнейшем. В процессе всего этого, понял Мюррей, Барбара Линдерс перенесла ещё более мучительные страдания, чем раньше. Ей пришлось заставить себя рассказать всю правду сначала доктору Гоулден, затем сделать то же самое для Мюррея, далее ещё и ещё. А теперь ей предстояло столкнуться с самым трудным испытанием, поскольку некоторые члены юридического комитета Конгресса были союзниками Эда Келти и потому пожелают отнестись к свидетелю с максимальной жёсткостью, чтобы завоевать расположение вице-президента или продемонстрировать свой профессионализм и беспристрастие как юристов. Барбара знала это. Мюррей сам провёл её через предстоящее испытание, сам задавал ей вопросы, иногда жестокие и неожиданные, причём всегда им предшествовало мягкое объяснение вроде такого: «Вас могут спросит также вот о чём…».