— О'кей, Джоунзи, сообщи нам, что ты сумел обнаружить, — произнёс Манкузо, глядя на бумажные распечатки, поступившие от подводных гидрофонов, покрывавших дно Тихого океана.
Полученная информация появлялась как на электронных телевизионных дисплеях, так и на бумаге того типа, который когда-то использовался для компьютерных распечаток, необходимых для более подробного анализа. Для подобной работы предпочитались бумажные распечатки, и они делились на два комплекта. Один был уже обработан техниками-океанографами, принадлежащими к местной группе системы раннего обнаружения. Для более точного анализа и для того, чтобы удостовериться в том, что Джоунз все ещё не потерял своей удивительной способности разбираться в таких деталях, Манкузо хранил отдельно комплект распечаток, уже обработанный его специалистами.
Хотя Джоунзу ещё не исполнилось сорока, седина уже пробивалась в его густых тёмных волосах. Теперь он уже не курил, а жевал резинку. Зато внимание и опыт у него по-прежнему сохранились, заметил Манкузо. Доктор Рон Джоунз листал бумажные страницы подобно бухгалтеру, напавшему на следы крупной растраты, проводя пальцем по вертикальным линиям, фиксировавшим частоты.
— Мы исходим из того, что они всплывают на шноркель примерно каждые восемь часов, верно? — спросил он.
— Да, они поступают разумно, постоянно поддерживая аккумуляторные батареи в полностью заряженном состоянии, — утвердительно кивнул Чеймберз.
— На каком часовом поясе они функционируют? — поинтересовался Джоунз. Как правило, американские субмарины, находящиеся в море, переводили часы на время по Гринвичу — это название с недавних пор, после резкого сокращения Королевского военно-морского флота, чьё могущество в прошлом позволяло называть исходный меридиан по-британски, изменилось на «всеобщее время».
— Думаю, на токийском, — ответил Манкузо. — Это на пять часов раньше нашего.
— Тогда начнём искать сходные моменты, на этот раз начиная с полуночи и дальше по чётным часам. — Перед ним лежало пять широких сложенных листов. Джоунз перелистал один полный комплект, отмечая время, указанное на полях. На это ему потребовалось десять минут.
— Вот одно совпадение, а вот и другое. Значит, две возможности. Вот это тоже вероятно, хотя и вызывает у меня сомнения. Пожалуй, я сделал бы ставку вот на эту… и эту, для начала. — Его пальцы указали на кажущиеся случайными наборы точек.
— Уолли?
Чеймберз повернулся к другому столу, на котором лежали обработанные комплекты распечаток, и развернул их на соответствующих временных отметках. — Джоунзи, ты проклятый волшебник! — изумлённо выдохнул он. Группе из нескольких опытных техников — каждый из них был экспертом в этой области — потребовалось больше двух часов, чтобы обнаружить то, чего Джоунз сумел добиться всего за несколько минут прямо на глазах потрясённых офицеров.
Гражданский подрядчик достал банку «кока-колы» из соседнего автомата и открыл её.
— Ну что, джентльмены, — с удовлетворением произнёс он, — так кто лучший специалист всех времён?
Впрочем, это была всего лишь часть работы. В распечатках указывался только пеленг на источник шумов, однако на дне океана размещалось множество гидроакустических устройств, относящихся к линии раннего обнаружения, и с помощью триангуляции уже удалось определить районы нахождения подводных лодок с точностью до десяти-пятнадцати морских миль. Таким образом, даже со всеми усовершенствованиями, внесёнными доктором Джоунзом в систему обнаружения подводных лодок, приходилось вести поиск на большой площади океана.
Зазвонил телефон. Это был главнокомандующий Тихоокеанским флотом. Манкузо выслушал его рекомендации по изменению курса субмарин «Шарлотт» и «Эшвилл», что позволяло им направиться к предполагаемым контактам. Джоунз одобрительно кивнул.
— Видите, шкипер? Я всегда говорил, что вы умеете прислушиваться к советам экспертов.
Мюррей находился в кабинете заместителя специального агента, возглавляющего отдел Вашингтона в ФБР, обсуждая с ним проблемы финансирования, и потому не смог поговорить по телефону с Райаном. Совершенно секретная депеша из Белого дома оказалась погребённой в папке секретных документов, а затем секретарше Мюррея пришлось уехать, чтобы привезти из школы домой своего заболевшего ребёнка. В результате записка, сделанная рукой Райана, попала на стол Мюррея с большим опозданием.
— У меня новости об этой девушке Нортон, — произнёс Мюррей, войдя в кабинет директора ФБР.
— Плохие?
— Она мертва. — Мюррей передал Шоу записку Райана. Директор быстро прочитал её.
— Проклятье! — прошептал он. — У нас есть сведения о том, что она раньше пользовалась наркотиками?
— Насколько помню, нет.
— Поступило сообщение из Токио?
— Я ещё не связывался с советником по юридическим вопросам. Неудачное время для этого, Билл.
Шоу кивнул, понимая смысл происшедшего. Стоит спросить любого агента ФБР о наиболее запомнившемся случае в его карьере, и он обязательно упомянет киднэппинг. По сути дела именно такое преступление сделало ФБР знаменитым в тридцатые годы. Закон Линдберга уполномочивал Федеральное бюро расследований оказывать помощь местной полиции, как только возникала вероятность того, что похищенная жертва перевезена за пределы штата, где было совершено преступление. При малейшей вероятности этого — жертв похищения редко увозили далеко от места похищения, — вся мощь ведомства, отвечающего за соблюдение закона и порядка на территории США, вступала в действие, и агенты ФБР принимались за поиски преступников подобно стае голодных волков. Их главная задача всегда оставалась одной и той же: вернуть жертву живой, и результаты такой деятельности были превосходными. Второй целью было задержание, арест и передача в судебные инстанции виновников, совершивших это преступление, и в этом отношении деятельность ФБР статистически была ещё более успешной. Руководство ФБР ещё не имело сведений, действительно ли Кимберли Нортон стала жертвой похищения, но им уже было известно, что домой её доставят мёртвой. Одно лишь это обстоятельство для любого агента бюро означало, что он не справился с основной задачей.
— Её отец — полицейский.
— Я помню, Дэн.
— Думаю, мне нужно отправиться в Сиэтл и обсудить происшедшее с О'Кифом. — Отчасти это было необходимо, потому что капитан Нортон своей деятельностью заслужил, чтобы ему сообщили о случившемся другие полицейские, вместо того чтобы узнать о смерти дочери из газет, а отчасти потому, что полицейские, ведущие расследования, обязаны так поступить, обязаны лично сообщить родственникам о том, что потерпели неудачу. Кроме того, Мюррею хотелось самому ознакомиться с делом и убедиться в том, что было предпринято всё возможное для спасения девушки.
— Пожалуй, я сумею обойтись без тебя пару дней, — ответил Шоу. — Дело Линдерс отложено до возвращения президента. Хорошо, можешь отправляться.
— Но здесь даже лучше, чем на «Конкорде»! — восторженно произнесла Кэти, когда капрал ВВС принесла ужин. Её муж с трудом удержался от смеха. Ему редко приходилось видеть, чтобы глаза Кэролайн Райан были такими изумлёнными. Правда, сам Джек уже давно привык к подобному обслуживанию, а пища здесь была несомненно вкуснее той, что подавали ей в кафетерии для врачей больницы Хопкинса. Кроме того, тут тарелки были без золотых ободков, и по этой причине с «ВВС-1» пропадало так много посуды.
— Мадам не желает немного вина? — Райан поднял бутылку сухого белого вина и разлил в бокалы, пока перед ним ставили тарелку.
— Видите ли, на своей куриной ферме мы не пьём вино, — заметила она, делая вид, что смущена обстановкой.
— В первый раз у всех такое впечатление, доктор Райан. Если что-нибудь понадобится, вызывайте меня. — Капрал пошла обратно в камбуз.