— Пока у нас не пропал ни один документ… Надеюсь, что так же будет и дальше.
Я похвалил его и пожелал успеха. А позднее поинтересовался у нашего тогдашнего полпреда в Берлине, как работает Шефер.
— Превосходно,— отвечал тот.— Он неутомим, умен,
энергичен, выдержан… Я не желал бы лучшего.
*
В 1926 году, когда я работал в Лондоне, А. Г. Шефер как-то привез туда очередную почту. Почта была редкая и тяжелая — для наших торговых надобностей. Она лежала в небольших чемоданах, но эти чемоданы оттягивали руки тем, кто их нес. Чтобы не вызвать каких-либо подозрений у носильщиков, Андрей и сопровождавшие его товарищи несли чемоданы сами и притом старались изобразить дело так, будто у них в руках чуть ли не коробки с дамскими шляпами. Когда почта была сдана полпредским работникам, а Шефер немного привел себя в порядок и переоделся (он был несколько франтоват), он зашел ко мне на квартиру. После ужина мы с женой стали его расспрашивать. Шефер по натуре был молчалив, особенно не любил он говорить о своих служебных делах, и я, собственно, не ожидал от него ничего особенного. На этот раз вышло, однако, иначе. Я знал, что незадолго перед тем Андрей возил почту в Италию, и поинтересовался, как понравилась ему эта страна. К моему удивлению, он вдруг взволновался и покраснел, а затем стал необычно быстро и горячо говорить:
— Понимаете ли, что произошло… Ну, страна красивая, солнечная, приятная… Да, да, но порядки в ней возмутительные!
В те годы пришедший к власти Муссолини создал многочисленные банды фашистов — чернорубашечников, которые наводняли улицы итальянских городов и творили суд и расправу над мирными жителями, особенно же над теми, кого они считали «подозрительными». Таких они избивали и издевались над ними всячески.
— Наш поезд шел из Милана в Рим,— рассказывал Андрей.— На одной из сравнительно небольших станций была остановка. Я с еще одним товарищем — курьером подошел к окну нашего вагона и стал смотреть. Вдруг, откуда ни возьмись,— банда фашистов… Они подбежали к группе итальянских рабочих, возводивших поблизости какое-то здание. Раздались крики. Я не понимал слов, но видно было, что фашисты чего-то требуют от рабочих. Рабочие бурно протестовали. Тогда вся банда чернорубашечников набросилась на рабочих и стала их жестоко избивать. Кровь полилась на мостовую. Люди кругом стали в страхе разбегаться… Было гнусно до последней степени. У меня чесались кулаки, но что я мог сделать? Мы везли почту, были иностранцами… Пришлось сжать крепко зубы и проклинать фашистов про себя. Ужасно!..
Да, было ужасно даже слышать о таком
В 1928 году А. Г. Шефер вернулся домой. Он просил ЦК дать ему работу на родине, и его желание было удовлетворено. Он продолжал работать в качестве дипкурьера, но жил теперь в Москве и возил почту главным образом на Дальний Восток.
Обстановка в этой части света была куда сложнее, чем в Европе. Помимо того, что общий уровень международного права здесь был значительно ниже, чем в Англии и Франции, районы, прилегающие к Тихому океану, в 30-х годах кипели бурными политическими и военными событиями. В Китае генеральские клики вели бесконечные войны друг с другом и вместе с тем каждая из них прислуживала той или иной империалистической державе. Японские милитаристы со своей стороны не скупились на провокации в районе Китайско-Восточной железной дороги и Маньчжурии. В конце концов они захватили весь этот богатый край и создали здесь призрачное государство Маньчжоу-Го с эфемерным императором Пу И. Хозяйничали в нем, конечно, японцы.
В такой обстановке каждая дипкурьерская поездка на Дальний Восток (а они продолжались) напоминала опасную игру. Наших дипкурьеров то и дело подстерегали вражеские засады, выстрелы, провокации. Однако мужество Шефера и его товарищей, их ловкость и решительность преодолевали все препятствия: почта доставлялась адресатам.
В последний раз я видел Андрея Георгиевича в 1935 году. С тех пор как он вернулся из Берлина, мы виделись нечасто. Он все больше разъезжал по восточным странам, а я работал в Европе — в Финляндии и Англии. Во время редких наездов в Москву я видел его жену, его двух дочек, но сам он обычно отсутствовал, находясь где-либо в поездке. На этот раз, однако, повезло: мы оба одновременно оказались в Москве. Шеферу было уже почти 40 лет. Он еще более возмужал, окреп и стал еще красивее. Он много рассказывал об обстановке на Дальнем Востоке и предрекал крупные события здесь в недалеком будущем.