Эвели не ответила: вся сжалась и резко вскочила, что наверняка отдалось неслабой болью. Я не понимал. Прилив чужих воспоминаний, который заполнил меня до самых краев, оказался настолько неожиданным, что я забыл обо всем остальном. Мне было больно, но и ей тоже. И эта уверенность позволила мне — пусть лишь про себя — ответить на ее просьбу.
***
Вернулась Эвели не сразу: лишь как только я, вдоволь напившись прохладной прозрачной водой, снова и уже громко ее позвал. И теперь казалась такой уставшей, потерянной. Она взглянула на меня как-то исподлобья, с опаской. Но я не рискнул спрашивать сейчас: не знал, с чего вообще возможно начать, и так что уже ни пришло в голову за время ее отсутствия. Знать бы еще, что она чувствует. Но лицо было непроницаемо и оставалось таким до тех пор, пока она не села на свою кровать.
— Принести еще воды? Нужно осмотреть ра…
— Эвели… — перебил я. Она неестественно выпрямилась и, брезгливо сморщившись, закрыла глаза.
— Это было не землетрясение. — Лицо в миг разгладилось. Ее голос позвучал буднично и почти спокойно, но все же она переиграла. — И не гром. Это был дымный порох и пороховая подмазка. За воспламенением последовал взрыв, — она пристально посмотрела на меня, ожидая реакции.
Я вновь ее не понял. Последние слова были совсем незнакомы, я не вспомнил даже похожих, с трудом пытаясь повторить их инородное звучание. Но, судя по ее взгляду, такие слова точно существовали там.
— При горении взрывчатой смеси в замкнутом пространстве образуются газы, которым некуда выйти, резко повышается давление, и происходит взрыв, — совершенно бесцветно и холодно сказала она, хотя я еще не просил объяснений. Которые тоже совсем не привнесли ясности. — А то, что ты подглядел в моих воспоминаниях, называется машиной. Автомобиль моих родителей. Его колеса — металл и резина. Он работает на двигателе без чьей-либо помощи и питается топливом — бензином, — проговорила она на одном дыхании, ни разу не моргнув. Я понимал, что те воспоминания и реальность разделила пропасть, но Эвели ни разу не запнулась, не поморщилась, пытаясь что-то вспомнить. Для нее, кажется, картинка до сих пор продолжала оставаться четкой, хотя больше я ее не видел.
— Когда? — коротко спросил я, пытаясь принять и поверить. О таком нельзя солгать, я ведь сам все видел, но как такое может не пугать?
— Семь лет назад.
Я смутно вспомнил наш первый почти нормальный разговор, когда она на эмоциях рассказала о своих попытках спасти невиновных. Тогда я ее слова воспринял иначе: судьба беглой рабыни или изгнанницы из вольных земель. Теперь это кажется более милосердным.
— Но там дни были короче.
— Где «там»? Откуда ты?
— Разве это важно теперь? — не давая мне времени ответить, она вновь заговорила, но теперь не глухо, а твердо и четко: — нужно вернуться в город. Я должна узнать, что куратор успел донести на меня и тебя, прежде чем принимать решение, что делать дальше. И найти Киана.
— Стой… — и все-таки принять такое у меня не получалось.
— Я ведь не спрашиваю, как ты стал гладиатором и почему согласился убивать.
А лучше бы спросила. Эти воспоминания были неприятными — больше, чем просто неприятными, — но я бы рассказал. Рассказал бы об очередном побеге, после которого опять напоролся на чей-то мелкий лагерь. Рассказал бы о том, как впервые за много месяцев и лет схватил настоящий меч, и как его тяжесть оказалась для меня непривычной и почти новой. Как дрался и успел убить нескольких солдат, прежде чем на шее затянули петлю и меня повалили на землю, и тогда же решили мою судьбу. Как я пытался договориться с другими пленными встать плечом к плечу, но в ответ слышал лишь смех. Ведь никто из них не хотел умереть мучительной смертью за неподчинение правилам арены, когда как за победу можно было получить свободу. И поэтому я дрался с такими же животными, какими становились зрители на пике своего возбуждения, пока лилась кровь. Пока не встретил в бараках Маркуса из перебитого племени кочевников... Я бы рассказал ей, как антрепренер, однажды поставив нас в пару, решил на публике разыграть «союзников». Как публике нравилось. До последнего боя.
Вместо этого я лишь коротко произнес: