Уже на подъезде — где высокие сосны сменял мелкий кустарник — слышался шум, какие-то выкрики, ругань. В косых переулках между крайними домами было пусто, резиденция губернатора, видневшаяся сквозь неплотный заслон молодых деревьев, выглядела совершенно безлюдной. Только кровавые отпечатки на светлых квадратных колоннах, подпирающих широкий балкон, говорили о том, что не так давно здесь была еще одна бойня. Выбитая железная решетка ворот валялась на земле, покрывшись слоем песка и пыли. На редком пожелтевшем мхе блестели осколки оконных стекол. Здесь точно никого нет. Никто так и не решился занять это место — комфортное и достаточно просторное, — словно здесь до сих пор можно было заразиться проклятием власти.
Мотнув головой, я быстро отправился дальше. Хорошо, что в первый раз мы шли по другой дороге: не с чем сравнивать.
Перейдя через деревянный мостик на боковую улицу, я перевел дыхание — ребра нещадно ныли на каждом движении лошади — и попытался понять, что делать. Еще одна улица передо мной заканчивалась двором, на другой хаотично и, видимо, спешно расставили почти вертикальные заслоны из сцепленных вместе не строганных бревен шириной в два-три метра. Поначалу из-за них я ничего не увидел. Но мое внимание привлек все тот же шум.
Я медленно поскакал дальше. Впереди вся дорога, в ширину между зданиями не больше пяти или шести метров была занята людьми. Я не спешил слезать с лошади, всматриваясь в происходящее. Около домов на расстеленном брезенте лежало оружие: луки и стрелы, копья, одноручные мечи и кинжалы. Простые, но добротные. Оружия было много, как будто кто-то поставил целью сосчитать все, что есть, чтобы дать отпор. По словам Венна, так и было.
На меня не обращали внимания. Маук и двое человек, которые стояли чуть позади него на сколоченной в полуметре от земли террасе, спорили с небольшой толпой, пытаясь ее перекричать. Женщин я не увидел. Только человек сто, каждый из которых счел своим долгом что-то гаркнуть в ответ.
— Даже не вздумай!
— Это возмездие!
— Имеем право!
Крики слышались отовсюду. Я понимал, о чем идет речь. Но неужели за целую неделю горожане не пришли к единому мнению? И что я скажу? Я не знал, куда нам идти, куда нас еще примут, я даже не был теперь уверен, что нас отпустят. И, что пугало меня больше всего, я в любом случае не смогу никого защитить: после ранения наверняка заново придется учиться держать меч.
От меня ничего не потребовалось. Маук, заметив меня, протестующе замахал руками в сторону особо яростных горожан и, сделав несколько шагов в сторону, дернул на себя приоткрытую низкую дверь. Я оглядел маленький дом, прежде чем зайти следом. Со второго этажа женщина молчаливо глядела на толпу словно с чувством глубокого разочарования. Но, наверное, мне просто показалось.
За мной быстро закрыли дверь, но даже тогда шум не исчез до конца. Сейчас люди готовы были рвать и метать, знать бы еще, что причина не в нас.
— Рад видеть тебя на ногах, — вместо приветствия коротко произнес Маук. Даже в полумраке коридора я увидел залегшие под глазами тени. Легкая коричневая туника, подпоясанная тонким ремнем, была сильно помята и потемнела на подмышках, будто он не раздеваясь несколько дней спал прямо в ней. На лбу проступил пот, из-за чего кожа неровно поблескивала, и рыжие завитки волос слипались в мелкие колтуны. Он смотрел на меня уставшими глазами без какой-либо надежды, чуть ссутулившись, словно старик. И дом выглядел точно как хозяин: на отполированных временем половицах виднелись куски растоптанной глины и капли крови, черный от сажи глиняный очаг молчал, раззявив бездонную пасть. Два больших ведра, наполненных мутной водой, стояли прямо на проходе и мешали, но оставались без внимания.
Нет, не таких последствий я ждал после случившегося чуда.
— Взаимно, — я пожал протянутую руку. — Что происходит?
— Они требуют выдать им М’иирша.
— Кого?
— Начальника тюрьмы, — нехотя пояснил Маук, и я остро почувствовал, что зря трачу его время, не решаясь спросить напрямую. — А я еще не добился от него информации. Вдобавок может понадобиться его жизнь, если вдруг солдаты начнут движение к городу. Хотя очень сомневаюсь, что это их остановит.