Несмотря на собственные не особо светлые мысли, я заставил себя взбодриться и выпрямить спину.
— Ты справишься, — я произнес это твердо и достаточно громко, чтобы Маук отвлекся и посмотрел на меня. Его лицо вдруг стало серьезным и сосредоточенным. Он расправил плечи и так же уверенно, как и я, произнес:
— У меня нет выбора.
Кажется, в этом я ему завидовал.
Глава 3. Идти до конца
Киан
От разговора с Мауком остался неприятный осадок, как будто он точно знал последствия нашего вмешательства и готовился к ним. Пытался.
Венн поймал меня на пороге и, убедившись, что мне не стало хуже, тут же откланялся, торопясь вместе с Мауком в сторону тюрьмы. Сейчас я остался один. На обратном пути в седле, аккуратно пробираясь через чахлый лес у подножия высоких сопок, я понял, что не стану просить у него людей. Кто мы такие, чтобы лишать город и без того хлипкой защиты. Как там сказал Венн? Многие впервые в жизни увидели оружие, взяли его в руки, ощутили его тяжесть. А я видел, как быстро умирают те, кто не посвящал войне свою жизнь. И опять почувствовал тяжесть в груди, мешающую дышать. Словно ничего не изменилось. Немногим позже накатила и паника. Что мне делать? Как уберечь? Где спрятать? Я был рабом, я многого не знал и не видел. Я не знаю, куда везти двух человек, не пришедших в сознание, как помочь, если вдруг в пути откроются раны или начнется припадок. Госпожа была… Она хороший врачеватель, но память не позволяла запомнить все, что она делала. Я умею исполнять приказы, но сам ничего не могу сделать.
От ощущения своей ненужности я только крепче сжал в руках жесткие поводья. Совсем не то, о чем стоит думать. Я попытался сосредоточиться на дороге, направляя гнедую между высокими гранитными валунами, волной застывшими над узкой тропой, но мысли уводили в сторону. Если они не очнутся… Если Она… Сердце забилось еще сильнее, мешая думать. До вольных земель придется пробираться через перевалы, повозка не проедет, там мы будем обречены. Да и если доберемся до морозов, минуя патрули и бандитские шайки… Никто точно не скажет, какая там будет свобода: оттуда возвращались единицы, и у всех, кого я видел, на шее поблескивал рабский ошейник. Возможно, были и другие, довольны и сытые жизнью, но таких я не знал. А если, как говорил Маук, отправиться вглубь Империи, нас могут найти. Хотя откуда им точно известно, кого искать? Нельзя же проверять грамоты у всех странников и кочевников.
Надежда все еще как-то теплилась, пригретая на груди. Хоть бы удача оставалась на нашей стороне.
Я посильнее стегнул лошадь, переходя на галоп. Слабости больше не было, хотя все так же ощутимо продолжали ныть перебинтованные ребра. От жары слиплись волосы, и на скулах, щеках, лбу выступил пот. Намокшая рубашка неприятно липла к спине, хотелось промочить горло. Я не обращал на это никакого внимания. Впереди за деревьями уже виднелась небольшая, обросшая ежевикой, каменистая дорожка на подъем. Но я оказался не готов принять какое-либо решение.
Аккуратно спустившись с лошади, я повел ее за собой. Где-то вдали начинало глухо громыхать. Еще несколько дней, и ливень обрушится и на Нордон. Надо было спешить.
Подниматься по склону было так же сложно, как и спускаться. Тело ныло, требуя покоя, солнце усердно пекло затылок. Я понятия не имел, даже близко не представлял в деталях, что и как мне делать. Поднимусь до убежища, а что делать дальше? Использовать носилки, чтобы что? Голова болела, а в горле совсем пересохло, но я не останавливался, боясь, что тогда мысли просто меня раздавят. Вот если бы очнулась Госпожа, Она бы нашла решение. Как находила всегда. А я кто?
Нет. Это были неверные мысли. Я одернул себя и резко, до боли тряхнул головой. Этим себя не оправдаешь. Я нужен Ей. Только я сейчас могу помочь, и поэтому нужно принять правильное решение, продумать все, что только возможно, чтобы уберечь. Самое время показать, что и я чего-то стою. И сделаю все, что от меня потребуется. Справлюсь, потому что у меня тоже нет выбора.