***
И я снова с Вами, друзья. Тяжело писать о таких вещах, но ведь и в жизни за одни правильным решением далеко не всегда следует награда.
И помните, ничто не мотивирует автора сильнее, чем Ваши отклики.
Глава 4. Решать, кем быть
Эвели
Над лесом клубился плотный черный дым. За ним исчезали все звуки и все запахи, хотя мы были уже далеко — и от города, которого больше нет, и от пещеры горного хребта, послужившего нам защитой. С небольшой возвышенности был виден только он. Три-четыре огромных очага пожара, не затухающих все это время, пока мы шли прочь. Как можно дальше от этих мест и надвигающейся грозы, пока не наступит ночь.
Все казалось, что нас кто-то ищет, идет по пятам и дышит в спину, даже слышится между деревьями вой ручных волков, которых в северной и восточной провинциях развели, как обычных гончих. Конечно, никакого воя не было. Лес не издавал ни звука: не щебетали птицы, в ветках кустов и деревьев не гулял ветер, не роились вокруг мушки. Была только одна лошадь, на которой я с большим трудом ускакала из города, лишь на несколько минут разминувшись с первой волной атаки. Теперь на этом жеребце, неуклюже удерживая поводья, сидел Ариэн. К седлу было прикреплено все, что удалось унести из пещеры: котелок, кремень, вываренные бинты и мешки с солью и крупой, полупустой горшок с медом для перевязок, лекарский мешочек от Венна, дополненный моими приобретениями, две тушки мелких грызунов, несколько медяков и серебрянников, которых хватит только на еду и ночь в трактире, и три скрученных теплых одеяла. Все. Воду пополним, когда доберемся до Рейфа, притоки которого разбегались по всей Империи. А пока в пузатом калебасе плескались ее последние нагретые под солнцем крохи. Одежда на нас — потертая, не наша. От верхней части моего мундира остались только вымазанные в крови и еще больше разошедшиеся после стирки клочья, а времени искать замену в Нордоне не было. На Ариэна не нашлось никакой обуви взамен той, что он лишился в тюремной камере, так что пришлось накрутить обмотки под большие для его ног чуни Венна. Руны на руках были спрятаны за двумя слоями повязок, прикрытых свободными рукавами плотной кирпичного цвета рубахи, а спутанные волосы падали на сложенный вдвое платок, скрывающий и заклейменный висок, и увечную глазницу. Из оружия — только мой меч и пара повзаимствованных у повстанцев длинных кинжалов. Их я пока отдала Киану, который из нас троих выглядел куда приличнее и не напоминал бездомного голодранца. Повязка на руке жутко натирала шею, и я ощущала, как по стянувшей и покрывшейся коркой коже вокруг раны распространялся зуд. Но делать перевязку было рано, так что приходилось терпеть.
Я даже не знала, как ко всему этому относиться. На службе во время поисков я чаще всего носила форму, если не было необходимости в обратном. Бывало, что нужно было избежать лишнего внимания или выйти в свет, как это произошло в Вакоре. Тогда менялась и одежда. Но теперь все изменилось, и без привычного, хоть и ненавистного обмундирования я чувствовала себя голой. Ограниченность касалась всего, что у нас оставалось, все ресурсы в дефиците, силы на исходе, а запасного плана пока нет. Да и столько всего зависит — опять зависит — от обычного везения. И от того, куда мы теперь направимся.
Так не хватало ветра, самую малость, чтобы хотя бы вдохнуть можно было. Но воздух раскалился настолько, что о рукоять меча можно было почти обжечься. Кое-как собранные в хвост грязные волосы неприятно прилипали к шее. Не спасала даже тень от деревьев. Под ногами громко хрустел разноцветный высохший лишайник, и так же противно першило горло, но я позволила себе сделать только один глоток.
Чтобы перестать думать и набраться сил, я рассматривала все, что попадалось на глаза, но, в конце концов, взгляд все равно упирался в спину Киана. Он все это время молча шел впереди, — из-за ушибленных ребер ехать верхом ему было больнее, чем идти пешком — и лишь изредка оборачивался, уточняя, туда ли мы идем. Уточняя без слов. После того, как я запыхавшись вскарабкалась на лошади в горы и рассказала о наступлении, он не проронил ни звука.
Ариэн так же молча смотрел куда-то вперед, чуть щурясь каждый раз, как его жеребцу приходилось переступать бугры и ямы. Дороги — или ее подобия — поблизости не было. Одна-единственная, она тянулась только вдоль ушедшего вбок к горам Рейфа, соединяя Нордон со стоящими у самой границы провинции Сенты городами. Мы же решили пойти в обход. Даже не решили, неправильно было бы так сказать. Мы просто шли вперед, не рискуя уходить вглубь или возвращаться к внешней границе, не решаясь даже поговорить, пока ночь не вернет покой и темнота не скроет наше преступление, которое словно отпечаталось на небе копотью. Я знала, они ощущают то же самое. Но о таком не расскажешь.