Вслед за посвежевшим воздухом и переливающимся звуком между лиственных деревьев заблестела вода. Совсем близко к ней выходила дорога, ведущая к границе между Минами и Сентой. Всего полдня пути, и мы уже к вечеру могли бы к ней подобраться. Всего полдня или почти целая неделя, чтобы пройти в обход через малонаселенную Азуму. Глянув на мелькающий чуть сбоку маленький водопад, я почувствовал тревогу — какое-то нехорошее предчувствие, — но лишь посильнее тряхнул плечами, чтобы согнать морок.
Я постарался слезть с лошади сам и, к удивлению, смог. Даже успел разглядеть быстро уползающую в заросли кустарника змею, потревоженную нашим визитом. Эвели настороженно поглядывала по сторонам, по ее лицу, как и по моему, текли капли пота. Подведя жеребца к низкому берегу, сам я поскорее скинул пропитавшуюся потом рубашку, ставшую темно-коричневой, и повесил на ближайший куст, стянул штаны и развязал пеньковые чуни. Вода притягивала, и я не стал медлить. Выгнув занывшую спину, шагнул вперед и опустил одну ногу в воду. Течение было быстрым, и та оказалась почти ледяной. Настолько, что сводило челюсти. Я оглянулся назад, Киан и Эвели о чем-то переговаривались, не торопясь идти за мной. Правильно: в случае опасности кто-то всегда должен быть готов к отпору.
Я присел быстро, чтобы не успеть передумать, и вода сразу обожгла раны на спине. И все равно ощущение было приятным: будто заново родился. Чистая кожа заблестела на солнце, и мокрые волосы облепили плечи. Я улыбнулся, с удовольствием подставил лицо солнечным лучам и, напившись и аккуратно умыв лицо, быстро выпрыгнул из воды. Недолго думая, Эвели тоже начала раздеваться, пока Киан стреноживал коней. Увидев, как ей тяжело выпутать раненую руку из рукава туники, я, как был — голый — подошел помочь. Хоть и отвернулся, но успел разглядеть старый продолговатый шрам на бледном плече рядом со свежей повязкой. Сесть на сочную зеленую траву в теньке осины, дотянувшись до речной глади пятками, было приятно. Свежесть бодрила, и одеваться в грязную одежду не хотелось совершенно.
Киан, когда дошла очередь, нашел место поглубже и нырнул с головой, заранее притулив ушибленную кисть на широкой груди. Я посидел еще немного обсыхая, почесал заросший подбородок, ощупал бугристое клеймо под повязкой, больше не предпринимая попыток обратиться к темной силе, и поднялся. Дошел до наших пожитков, взял пустой бурдюк набрать воды. К тому моменту Киан уже обтирался на берегу, о чем-то разговаривая с Эвели. Не успел я опомниться, они уже оделись, скрестили два удлиненных кинжала и как по книжке на учебной площади пытались друг друга атаковать. Они оба были слишком напряжены и наносили удары размыто, это было особенно заметно со стороны. Эвели каждый раз морщилась от досады, делая неумелый замах, пока ведущая рука покоилась на перевязи, а Киан прижимал кисть к желтым от гематом ребрам, сдавая в маневренности. И поддавался, не решаясь бить в полную силу. Мне тоже стоило постараться вернуть себе форму, и на глаза как раз попался ровно выстроганный лук. Я осторожно подобрал оружие с земли, оценил его тяжесть, силу натяжения и закрепил на спине сделанный из липкой от сока коры колчан. Вдруг удастся что-то вспомнить.
С меня все еще стекала вода, но я не стал ждать, пока штаны полностью высохнут на солнце, обратно намотал на уродливые запястья тканевые лоскуты и поправил повязку на голове. Вдоль берега по самой кромке росла сочная мягкая трава, усыпанная ярко-красными плодами раскидистой яблони-дички, так что я босиком направился вверх по течению.
Изредка поглядывая на заглушающий все прочие звуки водопад — кажется, высотой метра в три или четыре, — я оттягивал и отпускал тетиву, прицеливался и стрелял по заросшим пням, стараясь не затупить раньше времени стрелы. Те едва попадали в цель, но врезались в трухлявые березовые стволы крепко. Зачем-то я представил, как эта стрела на большую глубину вонзается в человеческую плоть.
С непривычки разболелось плечо, вдобавок я по неосторожности сильно ударил тетивой по предплечью левой руки, но заставил себя не реагировать. Где-то через полчаса тихой ходьбы я наконец приметил на дереве токующего глухаря, сосредоточился и уже почти выпустил в него стрелу, когда тот, сначала даже не заметив меня, неожиданно развернулся и распушил хвост. За шумом воды я ничего не расслышал, но птица не могла ошибиться.