Мгновением позже я сам услышал стук копыт. Уже совсем близко воздух рассек свист кнута. Наспех оглядев утопающую в тени дубраву с той стороны реки и ничего не увидев, я остановил взгляд на водопаде. Между бурлящими струями воды виднелась маленькая ниша, и я метнулся туда так быстро, как только мог. Как только позволяли раны и босые ноги, в которые вонзались мелкие и скользкие прибрежные камни. Успел в последний момент.
Перед мчащимися всадниками выбежал человек. Худой, но высокий. Не переходя на шаг, он прыгнул с берега в воду, пытаясь противостоять течению. Сцепив зубы от холода, я наблюдал за ним. Юноша захлебывался и то и дело уходил под воду, пытаясь, наверное, нащупать дно. Я не мог услышать, но отчетливо представлял его надрывное дыхание и леденящий ужас.
Когда незнакомец только-только вцепился в растущий у откоса кустарник, на противоположном берегу показались вставшие на дыбы боевые кони.
— А ну, стой, падаль! — приструнив животное, закричал первый всадник. Я чуть отклонился, стараясь выхватить промежуток между потоками, чтобы разглядеть гнавшихся. Вначале не увидел, а потом содрогнулся: черные мундиры с синей окантовкой без сомнений выдавали в них стражей Тайной службы. Мужчины зарычали почти одновременно, но останавливаться не собирались. Пока беглец кое-как поднимался на ноги, всадники отступили назад в лес и, разогнавшись, направили коней на недалекий берег.
Мне не нужно было время на раздумья. Выступив из-под водопада, я прицелился и пустил первую стрелу. Пораженный в плечо всадник не удержал поводья и повис на стремени как раз в тот момент, когда до берега оставалось не больше полуметра. Конь сбил копытами верхний слой земли и сбросил с себя криво повисшую ношу.
Второй всадник, успевший притормозить своего коня, потянулся за кинжалом. Его секундная растерянность спасла мне жизнь, и в спешке наложенная стрела успела пронзить неподвижную цель в живот. Радости или облегчения не было: поблизости мог быть целый отряд, а для полноценного сражения уравнять силы не получилось бы. Поэтому, даже не переведя дыхание, я рывком бросился к тому берегу, где, так и не поднявшись с земли, застыл ошалелый парень. Увидев меня, он приподнялся и на ослабших руках попятился к ближайшему дереву.
— Н-не надо, н-нет! — прохрипел он, все пытаясь отдышаться. Но даже сфокусировать на мне взгляд сразу не смог. Видимо, отдал все силы на то, чтобы бежать не останавливаясь.
Я не стал пока подходить. Оставшись у замершей с опущенной головой лошади, которая обнюхивала своего хозяина, я опустился на корточки. По виску всадника быстро текла кровь, впившаяся в плечо стрела после падения обломилась и вошла еще глубже. Но, к счастью, мужчина оказался жив. Он медленно разлепил глаза и попытался дотянуться до меча. Я без труда перехватил его руку и до хруста заломил запястье. Нельзя его убивать. Не сейчас.
— Ты цел? Не ранен? — четко я обратился к юноше, стараясь не замечать его испуг. В ответ беглец вначале энергично закивал, а потом раз качнул головой. И тут же попятился. — Стой, — строго произнес я. Если попытаться успокоить, он наверняка бросится бежать, как только я повернусь к нему спиной и сделает себе только хуже. И без кандалов или клейма сразу было видно, что передо мной раб: по перештопанной безрукавке на голое тело, по коротким драным штанам чуть ниже колен, обветренной темной от солнца коже и взгляду. Мне очень не хотелось, но приходилось надавить на вколоченное повиновение приказам: — Возьми лошадь за поводья и жди меня!
В пару рывков я быстро перебрался на тот берег и, убедившись, что второй всадник сломал при падении шею, привязал было попятившуюся от меня лошадь к дереву. Потом оглянулся назад: парень так и стоял с поводьями в обеих руках, не решаясь ничего делать. Словно вся смелость ушла на побег. Ничего постыдного: у всех есть предел.
Вернувшись обратно, я быстро растер покрасневшую кожу и энергично покрутил стопами, которые все еще сводило судорогой. Парень не отрывал от меня взгляда и сжался, как только я закрепил на поясе пояс с ножнами и вставил в них меч. Переведя дух и убрав волосы за уши, я осмотрел беглеца. Из-под намокшей расползающейся ткани виднелись шрамы и свежие ссадины, на тонких жилистых руках и покрасневшем лице тонкими многочисленными линиями выступали мелкие капли крови, голые ступни тоже кровоточили. Надо было решать, что делать с незнакомцем и всадниками, изменяет ли эта встреча наши планы относительно границы. Но в одиночку принять такое решение я не решился.