Ощущение угрозы отступило. Кошмар развеялся. Я еще раз протерла глаза, смочив слюной подушечки пальцев, но тени остались размытыми. «Большая кровопотеря, не смертельно, — резюмировал механический голос, не мужской, не женский, — сейчас бы пригодилась крушка гранатового сока или вина». На краткий миг вспыхнула обида на то, что я оказалась навсегда лишена простых благ цивилизации вроде обезболивающих и переливания крови, тампонов, легких пуховиков и грелок, кондиционера и безопасности, и тут же пропала. Что толку жалеть о том, что уже никогда не вернуть?..
Попытки вернуться к последним событиям дали нечеткую картинку, засвеченную и стертую до белых дыр. Одышка мешала сконцентрироваться на окружающей действительности, до ужаса хотелось пить. И только я ощутила это желание, как чья-то рука аккуратно приподняла затылок, а губ коснулся обод деревянной кружки. От терпкого отвара черноплодки язык тут же словно онемел.
— Госпожа?.. — робкий голос оказался слишком громким, из-за него еще сильнее сдавило виски и скрутило желудок. Я непроизвольно дернулась назад, чуть не подавившись, но тут же выпрямилась и заставила себя открыть слезящиеся от яркого света глаза.
По правую руку горели две свечи, сиротливо устроенные в ржавом канделябре на узком деревянном столе, так что я смогла разглядеть свои подрагивающие руки. Здесь же лежал кинжал, а к углу был прислонен самодельный лук. В колчане осталось четыре стрелы с черным оперением. Чужая, пропахшая потом и сыростью одежда с ненавистным мне символом заходящего солнца прилипала к побледневшей коже, а на плече через съехавший ворот виднелась свежая повязка.
Несмотря на услышанный мужской голос, казалось, что в комнате никого нет. Словно то был призрак из давнего прошлого, не пожелавший меня отпускать. Когда от темноты медленно и несмело отделился силуэт, я — все еще живая — с облегчением поняла, что ошиблась, но, не реагируя на чье-то приближение, откинула одеяло.
— Госпожа, — повторили где-то уже совсем близко, и я наконец узнала этот голос. Но всколыхнувшаяся злость сразу же затихла, осталась только апатия. И разочарование.
— Где я?
— В доме травницы… — Киан замялся, исподтишка смотря на мою кровать. — Это она наложила новую повязку и велела напоить, как проснетесь. — Теперь его глаза уставились в пол. На секунду — всего на одну — захотелось схватить его за плечи и хорошенько встряхнуть. «Тебе хватило мужества меня возненавидеть, так не смей теперь отступать и делать вид, будето ничего не произошло». Злые слова так и просились наружу, но я молчала.
Наверное, он что-то почувствовал — или подсказала рабская интуиция — и как-то неестественно, отстраненно проговорил:
— После… вы потеряли много крови тогда. И… нам пришлось рискнуть.
— Где Ариэн? — перебила я, отмахиваясь от его попытки помочь мне подняться. Спешно оглядела его выглядывающую из-под мундира черную безрукавную накидку, топорщащуюся и не высохшую там, где под золотой оторочкой виднелась дыра; узкое окно без штор, за которым искаженное слюдой серело бледное унылое небо и откуда тянулся устойчивый запах гнили и мочи. Слабый солнечный свет, исполосовавший ободранную стену, на которой присохли ошметки чего-то помимо пищи, больше походил на насмешку.
— Идет следом, — объяснил Киан. Я хотела сделать замечание, что Служба будет искать как раз женщину и светловолосого мужчину, а, значит, разделение было вкорне неверным, но Киан продолжил: — Мы не хотели разделяться, но Нарк не умеет ездить верхом, а Ариэн не смог удержать вас в седле, поэтому вас повез я.
С его объяснением решение казалось единственно возможным, но на секунду телом завладел страх — до самых кончиков пальцев. То самое чувство, когда сердце ухает и падает куда-то вниз от ощущения потери контроля над ситуацией. Знать бы, что произошло после… когда Ариэн меня остановил. Хотелось верить, что он понимал, кто я такая и почему собиралась лишить беглеца попытки разболтать кому о нас. «На войне все средств…», — начал хорошо знакомый, намертво вцепившийся в память голос Роверана, этого бездушного ублюдка. Остановить мысль не получилось. Она, заедая, снова и снова звучала в моей голове.