— Я был разведчиком, — сразу же своевременно вмешался парень, — и могу показать дорогу до Сперро, на которой точно не будет стражей.
— Зачем? — резко и напористо спросила я, и обстановка вновь стала напряженной. — Я не слишком тебе верю.
Без усмешки, просто констатация факта. Совсем нет смысла провоцировать, когда честность ответов можно почувствовать ментально. А сидели мы почти что близко, в эту паузу не отрывая друг от друга глаз. И это тоже многое значило: я бы не приняла собеседника за равного, отведи он после моего вопроса взгляд.
Эрд не отвел. Ответил без вызова и тоже на военный манер.
— Потому что хочу исправить свои ошибки, — парень помедлил, словно решаясь. — Как и ты.
И в его ответе я не уловила лжи. Только внутри как-то тоскливо заныло сердце от разочарования, что не Киан сейчас рядом, но я быстро прогнала эти мысли. Лишние и слишком пугающие.
— Допустим. Что дальше? — спросила я, обращаясь к Ариэну. В этот момент он осторожно размешивал закипевшее содержимое котелка.
— Дворец я знаю. Все тайные лазы, проходы… нужно только не выдать себя у ворот.
— Эту проблему я решу, когда доберемся до Сперро, — заверила я. Хотя попытка довериться не совсем чтобы надежным людям могла стоить нам жизни. Все же, когда входов в столицу всего два, на небдительность караула даже не стоило рассчитывать, а значит, грамоты придется искать подходящие. — Но как мы обойдем дворцовую стражу, и… что потом? В смысле, как…
— Я тоже об этом думал. Не знаю, — Ариэн склонил голову и зажмурился. — Он был моим братом, и я его ненавижу. Но…
Я тоже не могла представить себе эту сцену. Когда по прошествии десяти лет заклятый враг пускает корни и обзаводится детьми… На какое-то мгновение месть показалась нелепой. И Ариэн тоже поубавил пыл, все щурясь, словно что-то разглядывая.
— Я слышал, его старшая дочь много приговоров смягчила. Несмотря на непримиримость императора, — слишком не вовремя заметил Эрд, отвлекая нас обоих от тяжелых размышлений.
Ариэн проигнорировал его замечание, с тоской посмотрев сквозь меня, и, вложив мне в руки миску, наполненную до краев густым супом, неловко поднялся.
— Думаю, стоит оставить этот разговор. Я… — он с сомнением посмотрел на меня, будто искал подходящее слово, и выдал: — не готов.
Я не стала настаивать. Голод дал о себе знать. Но грибной суп, который я медленно хлебала деревянной ложкой, не имел никакого вкуса.
— Зря ты это сказал. Легче ему точно не станет, — произнесла я, не глядя на Эрда. Кажется, он был со мной не согласен, но тактично промолчал.
По навесу уныло тарабанил мелкий град, почти заглушая тихое бормотание в противоположном углу шатра. От меня не укрылось, как постепенно исчезала в глазах Ариэна уверенность, но боялась сделать хуже. Я ведь это умею.
Когда разговор закончился, тело непроизвольно расслабилось, и в голову опять полезли непрошенные мысли. И уже не уходили, заставляя вздрагивать и выворачивать руки. Ариэн здесь, и он не отступится, наверняка как и я, чувствуя на шее удавку совести. Мне тоже хотелось волноваться о предстоящем пути и решать, на кого можно было положиться в восстановлении справедливости. Но не получалось. Не находилось желания испытывать Эрда, который продолжал вполглаза за мной следить. Град уже настойчиво забил по крыше, и стало очень холодно. Я натянула к подбородку одеяло и устало закрыла глаза, проваливаясь в свои кошмары.
В бреду я снова и снова хватала стоящего под дождем Киана за руку и решительно поворачивала к себе, наталкиваясь на пустые глазницы.
Ариэн
Оказывается, здесь было совсем нечем дышать, и я уже почти решился выйти под град, но вовремя одумался. И так с трудом удалось избавиться от рвущегося из груди надсадного кашля. Глазница зудела изнутри, и я подрагивающими руками зачерпнул из бадьи дождевую воду. Тут же мое внимание привлек Эрд, прислоняя указательный палец к губам и показывая глазами на спящую Эвели.
Эвели… Что-то сильно ее покоробило, но я не рискнул вмешиваться. Теперь жалею. Если всегда показывать силу, уязвимость будет слишком унизительна, по себе знаю. И все-таки жалею, что не спросил, что опять случилось у них с Кианом. Ко всему прочему примешалось чувство вины: в конце концов, я мог заставить его одуматься, когда Эвели потеряла сознание у реки, но решил повременить. Эвели поправилась, и, похоже, Киан решил, что больше нам не нужен. Только злости на него я уже не чувствовал, совсем тогда позабыв, чем был ему обязан. Но все воспоминания после смерти Маркуса тогда, вслед за бойней на арене, все больше теряли четкость, походя на перемежающиеся с грезами кошмары. И сейчас казалось, что события последнего месяца, изменившие для меня все, не могли произойти в реальности. Я тряхнул головой в попытке поставить мозги на место.