Я не хотел возражать. Особенно сейчас, когда голос почти пропал. Пусть слушает, пусть отвечает. И неважно, что это чувство немного пугало своей непривычностью, я был готов отдать себя без остатка, и теперь знал, что, несмотря ни на что, меня примут.
«Я бы отдал тебе не только свою свободу, лишь бы всегда быть рядом».
— На равных, Киан, — протянула она мое имя, непривычно и для нее тоже растягивая гласные, — мы найдем по дороге писаря и подделаем вольную грамоту, будем обычными крестьянами. Все будет хорошо… теперь будет, — совсем тихо добавила она, положив голову мне на грудь. Жаль, что я больше не видел ее лица, зато почувствовал тепло и изгибы ее тела еще ярче. Столько лет я был рядом — всегда смотря снизу-вверх, и вдруг Природа подарила мне намного большее, чем просто надежду.
Я лежал, почти не шевелясь, с не проходящей тревогой смотря на нее и осторожно перебирая сбившиеся в колтуны жесткие волосы. И не верил. Слишком желанно было происходящее — до дрожи, которую невозможно сдерживать.
— Не могу поверить, что мы все живы… и что ты… — она не закончила, лишь крепче сжала мою руку, и было в этом жесте что-то настолько родное и близкое, что по телу пробежали мурашки.
«Как ты нашла меня?» — удивился я, пытаясь хоть как-то отвлечься от въедливой тревоги и убедиться, что зря волнуюсь. Зря боюсь потерять ее.
— Кочевники сказали, ты возвращаешься домой. Я думала, куда ты мог бы пойти. И вспомнила, при каких обстоятельствах вы… выкупила тебя.
«Не стыдись того, что тебе приходилось делать», — попытался успокоить я, сам крепче стискивая зубы.
Эвели повернулась ко мне, задумчиво ведя пальцами по грубому побелевшему тавро в форме трехконечной короны под ключицей, поставленному после кончины Его Величества Императора сразу за продажей на плантацию Заррэта, по плоским выпуклым шрамам на плечах, тянущимся по всей спине, по зарубцевавшемуся шраму от стрелы на ее правом плече… Я помнил тот день, когда она из-за Ариэна подняла на меня руку. Но не злился ни тогда, ни сейчас. Как еще могло быть, когда я — раб, а она — моя госпожа?
«И этого тоже», — добавил я, касаясь рукой ее спины, изувеченной не меньше моей — до сих пор не мог до конца в это поверить. Она слабо улыбнулась, прикрывая слезящиеся глаза.
Я обнял ее покрепче, стараясь не думать о том, что мог насмерть замерзнуть в какой-нибудь яме, если бы не… Попытался вспомнить, что произошло после того, как я увидел впереди слабый свет, но не получалось. Надо было спросить, какой ценой я оказался здесь, ведь Эвели всегда — даже в самые мерзкие ситуации — старалась разобрать каждую деталь. И мне… хотелось ей соответствовать. Но сейчас что-то внутри протестовало против попытки отвлечься.
— Пока ты будешь приходить в себя, я поищу ее, — прошептала Эвели, мягко касаясь моих волос — так же, как делал я.
А я все смотрел в ее темные карие глаза, подобные грозовому небу над горящим лесом, в котором яростно кружились искры. Смотрел и чувствовал, как тону в этой глубине.
— Спасибо, — через боль прохрипел я, заводя выбившиеся черные пряди за уши. Я мог бы сказать куда больше. Спасибо за то, что нашла меня, рискуя собой, позволила встать вровень, сидела рядом, держа за руку, приняла, несмотря на мое рабское прошлое, которое не изменить и не забыть нам обоим. Лишь бы только не знала, как больно мне было из-за ее молчания. Не знала об отчаянии и голоде, которые медленно высасывали из меня крупицы самообладания. О желании прервать свою жизнь, чтобы хоть так показать, что и я имею право на выбор.
Как же долго я был рядом безмолвной тенью, как долго не смел мечтать о чем-то большем, даже и не думал, что когда-нибудь почувствую подобную необходимость, обиду, злость и робкую надежду. Почувствую, как рабство разъедает меня изнутри, мучает, изводит, заставляя раз за разом вспоминать прошлое и стремиться получить право на выбор и равенство.
Так не вовремя заурчал живот, требуя пищи, и я отвлекся от размышлений, смущенно глядя на улыбающуюся Эвели. И почему мне сейчас казалось, словно мы уже целую вечность провели вместе?
— Пойду спрошу у домоуправщицы, когда ждать обеда. — Эвели приподнялась на кровати, больше не удерживая одеяло. Наклонилась ко мне, легко поцеловав, и я поспешил ответить.