Коровкину быстро доложили, что машина Макса прибыла к дому. Хозяин приехал на трёх джипах. Поднялся, звонил долго в дверь, пока Максим её открывал.
- Где она?- спросил с ходу и как врежет под дых.
Макса тут же скрутило, будто внутренности разорвались. Руку выставил вперёд, будто защищаясь.
- Стой, - это права рука Коровкина, верный Сальник. – Стой, Петрович, не трогай его. Смотри, он никакой. Охранник сказал, что Герыч его в таком виде сдал. Вряд ли он что тебе сегодня скажет.
- Марина твоя бл...- прошептал Макс, вытирая кровь с губы. – Напоила как первокурсника... Ничего не помню... – и помотал головой.
- Где она? - проревел Коровкин.
- У Герыча ищи…
Глава 5. Страх
Герыч забыл, настолько это может быть страшно и больно. Вообще-то, он не из пугливых был. Бывший военный, прошедший горячие точки. И всё-таки... Коровкин пригласил его в ресторанчик перекусить. О том, что в ресторанчике есть подвальчик, куда Коровкин для беседы приглашает, знает весь город. Ничего страшного в этом подвальчике нет: просто закрытая от любопытных территория. Именно здесь заключаются все значимые контракты. Именно здесь происходят и разборки. Вот и Герыч сейчас сидит за одним столом с Коровкиным. Пока не больно, но уже страшно. Страшно, когда ты один, а по периметру стоят поджарые крепкие ребята – верные апостолы Колчака.
- Ну что, Герыч. – Коровкин откинулся на спинку дивана. Взгляд серых глаз замер на лице адвоката. – Ты же мне служить верой и правдой обещал. Или как?
- Василий Петрович, - юлит Герыч, - что значит верой и правдой. Вы меня на дело нанимаете, договор заключаете, и я работаю на вас, так же как и на любого другого. У меня свободная профессия. – старается не выдать волнение. И в то же время за бывших коллег переживает. Только трое могут считаться спасёнными: Кирилл, тот, что прокурор, Наталья, потому что судья, и Надежда, она же начальник следственной части. Остальные все на вольных хлебах, а значит, в клан неприкосновенных не входят. Взять ту же Марину: на кого она трудится? В каких рядах? Ведь о ней только-то ничего не известно, кроме, что замужем (а замужем ли?) и живёт в Тили-Мили-Трямдии (в самом деле там ли или в страну Лилипутию переехала, или на недельку до второго поселилась в Комарово?).
- Герыч, ты меня не нервируй. Кто врёт из вас двоих: ты или Макс? – и глянул на дверь.
Тут же послышался какой-то шум, топот, потом, как будто что-то тащили. Дверь распахнулась. В комнату, пошатываясь, вошёл Максим. Лицо его явно встретилось неоднократно или с чьим-то кулаком, или со стенкой. Но костюмчик чистенький.
- Так что, Максик, где ты так набрался, что лицо от асфальта не смог оторвать? – усмехнулся Коровкин. Максим попытался улыбнуться. Что тот ему пообещал? Сохранить бизнес или жизнь? Наверно бизнес. Вроде как Колчак по мокрому не значился никогда. Может и были за ним делишки, но о них можно было только догадываться.
- Герыч, знает он, что Марина вчера у тебя гостевалась. Что вы мне намешали? Помню только до третьей рюмки... Вы позволите? – и, не дожидаясь разрешения, плюхнулся на сидение.
- Да, была у меня. Все наши были. За встречу отмечали. А ты чего припёрся? Я тебя не приглашал. – Герыч умеет наезжать.
- Где она сейчас? – Коровкин так спросил, что у обоих душа оторвалась и в пятки спустилась. – Вот что, голубки, Максим, ты мне выручку за месяц в фонд благотворительности перечислишь за каждый день отсутствия Марины. Понял? Ты вчера должен был сразу сообщить, как её увидел, а не водку глушить. Свободен.
Максим попробовал возразить, но многообещающий взгляд Коровкина быстро пресёк попытку.
- Теперь ты, Герман Романович... Кстати, а почему Герыч? Давно хотел тебя спросить. Ты кушай, кушай, а то остынет. Тебе, непонятно когда, теперь кушать придётся.
- Так Марина когда-то назвала, так и прикипело. Все зовут Герычом. Петрович, не знаю я, где Марина. Мы вчера Максима доставили до дома. Я пока с охранниками разговаривал, она и сбежала...
- Сбежала, говоришь... В общем, посидишь у меня под охраной. С телефончика сними блокировку.
- Не могу, там же вся моя клиентская база... – Герычу кусок в горло не лезет. Знает, что такое у Коровкина сидеть. Клиенты были, кого Коровкин держал. Бить не бил, но от одних намёков становилось страшно. Неизвестно, осуществил бы обещанное или нет, но никто судьбу до конца не испытывал.