Зуб, видя её взгляд, полный ужаса и отчаяния, лишь шире ухмыльнулся.
— Нравится, малышка? Видеть, как я заполняю тебя? — он с силой всадил себя в неё, и выпуклость на её животе стала особенно выраженной. — Это теперь твоя новая норма. Привыкай.
Его слова повисли в воздухе, смешиваясь с хриплым дыханием и влажными звуками их соития. Он был близок, и его движения стали резкими, хаотичными, диктуемыми нарастающим оргазмом. А она, беспомощная и разорённая, могла только сидеть на его члене, чувствовать, как её внутренности выпирают наружу, и ждать, когда этот кошмар достигнет своей кульминации.
— Нравится, малышка? Видеть, как я заполняю тебя? — он с силой всадил себя в неё, и выпуклость на её животе стала особенно выраженной. — Это теперь твоя новая норма. Привыкай.
Он наклонился ближе, его голос прозвучал у неё в ухе как зловещее предзнаменование.
— Это тебе не сладкие пряники из твоей прошлой жизни. Это твой хлеб насущный. Твой ежедневный паёк в этом месте. Каждый день... — он снова резко вогнал себя в неё, — ...ты будешь получать его. С утра и до ночи. Пока не научишься просить его сама.
Слова прозвучали как приговор, холодный и неоспоримый. Они означали, что этот кошмар — не разовое наказание. Это — её жизнь. Её будущее. Её единственная пища — это боль, унижение и семя орков.
Рок громко рассмеялся, одобряя заявление сородича.
— Можешь начинать с нетерпением ждать следующего кормления, дань. Оно будет сытнее!
Последние капли сил покинули Элис. Её тело обмякло в его железной хватке, но поза, в которой он её удерживал, не позволяла упасть. Она просто висела на его члене, с заломленными руками, глядя в никуда пустым взглядом, в то время как Зуб с рыком начал изливаться в неё, наполняя её кишечник горячей жидкостью.
Его семя, горячее и густое, наполняло её, став тем самым первым «пайком», о котором он говорил. Когда он наконец вышёл из неё, его руки разжались, и она безвольно рухнула на шкуры, чувствуя, как его выделения вытекают из неё. Где-то у костра Гром что-то говорил, и ему отвечали хриплые смешки. Но Элис уже не слышала. Она лежала, уставившись в потолок пещеры, и в её душе была лишь тишина и холод. Сказка кончилась. Начиналась бесконечная ночь. И первая порция её нового существования медленно растекалась по её бедру, липким напоминанием о том, что завтра всё повторится снова.
Конец