Сказка кончилась. Остался лишь пепел на губах и тяжёлая поступь орков, уводящих её в новую, чёрную реальность.
В ЛОГОВЕ ЗВЕРЯ
Лес поглотил их, словно живое, дышащее существо. Свет угас, сменившись полумраком, где стволы деревьев стояли, как частокол из костей. Воздух стал густым и влажным, пахло гниющими листьями, сырой землёй и звериным запахом, который шёл от её спутников. Элис шла, почти не чувствуя ног, её вели, а её разум был пуст, отключившись от ужаса происходящего.
Они пришли в лагерь — не к пещере, как она ожидала, а на небольшую поляну, окружённую чёрными елями. Посередине тлел костёр, отбрасывая дрожащие тени на грубые шкуры, разбросанные по земле. Это было логово. Место, лишённое намёка на уют, говорящее только о силе и временности.
Гром остановился, повернулся к ней. Его глаза-щели блеснули в огне.
— Разденься.
Приказ прозвучал ровно, без злобы, но с такой непререкаемой уверенностью, что у Элис на мгновение перехватило дыхание. Она застыла, не в силах пошевелиться, её пальцы вцепились в грубую шерсть платка.
— Я… не могу… — выдавила она.
Он не стал повторять. Одним шагом он сократил расстояние между ними. Большая рука в перчатке вцепилась в ворот её платья. Раздался резкий звук рвущейся ткани. Холодный воздух обжёг её обнажённые плечи. Ещё один рывок — и её жалкое платье повисло лохмотьями на её дрожащем теле. Он швырнул их в сторону, в грязь.
Элис инстинктивно прикрыла грудь руками, скрестив руки на теле, пытаясь спрятать свою наготу. Стыд пылал на её щеках жарче костра.
— Руки прочь, — прогремел Гром. — Ты здесь ничего не скрываешь. Всё наше.
Он грубо оттянул её руки, заставив встать перед ними — голая, дрожащая, униженная. Двое младших, Зуб и Рок, уселись на корточки, наблюдая с хищным интересом. Их взгляды ползали по её коже, как физические прикосновения.
— Стань на колени, — последовал новый приказ.
Когда она замешкалась, Гром надавил ей на плечо, и она с глухим стоном рухнула на колени на жёсткую, колючую шерсть одной из шкур. Земля была холодной и влажной.
Так начался её урок.
Гром подошёл вплотную. Его мощные, обутые в кожу ноги оказались прямо перед её лицом. От него исходила волна тепла и того дикого, мускусного запаха, который сводил её с ума.
— Сними, — он кивнул на свою портупею.
У неё дрожали пальцы. Она не могла попасть в пряжку. Слёзы снова застилали ей глаза. Сверху раздался нетерпеливый рык. Наконец, ремень поддался, и тяжёлая портупея с оружием упала на землю. Потом последовала броня. Каждый кусок кожи и металла, который она снимала, обнажал новую часть его могучего тела. Каждый мускул был высечен из камня, каждый шрам — история боли и выживания.
Когда он остался лишь в набедренной повязке, напряжение на поляне достигло пика. Элис видела выпуклость под грубой тканью, и её охватил животный, всепоглощающий ужас. Она попыталась отползти, инстинкт самосохранения пересилил паралич.
Быстро, как змея, двинулся Рок. Он оказался сзади, его руки обхватили её бёдра, пригвоздив к месту. Его голос прозвучал у неё в ухе, низкий и безжалостный: «Никуда».
А Гром медленно снял свою набедренную повязку.
Элис зажмурилась, но не могла не видеть. Он был огромен. Во всех смыслах. Её сказочные представления о любви рассыпались в прах перед этой суровой, пугающей реальностью.
— Открой глаза, — приказал Гром. — Смотри.
Она повиновалась, завороженная ужасом.
— Ты думаешь, ты человек, — сказал он, его палец грубо провёл по её губам, заставляя её содрогнуться. — Ты думаешь, ты личность. Нет. Теперь ты дань. Собственность. Питомец, который учится слушаться.
Он придвинулся ближе, и его огромная рука обхватила её затылок, направляя её лицо к себе.
— Первый урок. Умение служить.
Его пальцы, грубые и неумолимые, впились в её волосы, притягивая её к тому, что вызывало у неё животный ужас. Он был огромен. Не просто большой, а чудовищный, нечеловеческий. Толстый, с проступающими венами, с тупой, массивной головкой, которая казалась вытесанной из камня. Он пульсировал у неё перед лицом, источая тот же дикий, мускусный запах, что и он сам, только теперь концентрированный, удушающий.