Её пальцы судорожно выпрямились под его железной хваткой. Он притянул её руку к своему возбуждению, заставив обхватить его. Он был толстым и обжигающе горячим, пульсация его плоти отдавалась в её онемевших пальцах.
— Работай, дань, — прорычал он ей в ухо, и его голос был похож на скрежет камней. — Или я сам сделаю это твоим лицом.
Он начал двигать её рукой, с силой сжимая её пальцы вокруг своего ствола, задавая грубый, безжалостный ритм. Её кисть тут же заныла от непривычного напряжения. Она пыталась сопротивляться, ослабить хватку, но его рука была как тиски, полностью контролируя её, заставляя ладонь тереться о его кожу, большой палец — давить на уздечку.
Теперь она была в центре настоящей бури. Её тело сотрясали мощные толчки Грома, глубоко разрывающие её изнутри. Её горло и рот насильно использовались Зубом, чьи пальцы всё так же сжимали её шею, заставляя её давиться и хрипеть. А её рука, словно отделённое, одержимое существо, под властной рукой Рка методично надрачивала его огромный член.
Она лежала, залитая слезами, слюной и потом, её сознание мигало, не в силах обработать это тройное насилие. Она чувствовала всё: отдающуюся в рёбра пульсацию члена Грома, солёный вкус кожи Зуба на языке и шершавую, горячую плоть в своей собственной, преданной руке.
Воздух гудел от их тяжёлого дыхания, рычания и этих ужасающих звуков — шлепков Грома, хлюпанья от члена Зуба и влажного трения её ладони о возбуждённую плоть Рока.
Они использовали её без остатка, и всё, что ей оставалось — это ждать, наблюдая, как их тела напрягаются, когда этот кошмар достигнет своей кульминации.
Её мир сузился до трёх точек боли, трёх источников унижения, трёх ритмов, рвавших её на части. Сознание, не выдерживая нагрузки, начало отступать, оставляя лишь животные ощущения.
Шлепок. Гром вошёл в неё особенно глубоко, и его низкий стон прорвался сквозь общий гул. Его пальцы впились в её бёдра, тело напряглось, и она почувствовала, как изнутри её заполняет горячий, густой поток. Он излился в неё пульсирующими толчками, заливая её растянутую матку, переполняя её. Гром с глухим рыком рухнул на неё всем весом, придавив её к земле, но не выходя из неё, продолжая заполнять её своим семенем.
Хлюп. Зуб, почувствовав, как кончает его вожак, зарычал и вогнал себя в её сжатое горло до самого основания. Его пальцы почти перекрыли ей дыхание, в глазах поплыли чёрные пятна. Он кончил ей в горло, горячая горечь хлынула в пищевод, заставляя её давиться и кашлять прямо на его уходящем члене. Он вытащил себя с довольным хрипом, и она, отчаянно глотая воздух, чувствовала, как его семя стекает по её гортани.
Трение. Рука Рока сжала её пальцы с такой силой, что кости хрустнули. Он издал короткий, резкий выкрик, и её ладонь залила горячая, липкая жидкость. Он ещё несколько раз дёрнул её кистью, выжимая из себя последнее, прежде чем отшвырнуть её руку прочь, как использованную тряпку.
Наступила тишина, нарушаемая лишь тяжёлым, хриплым дыханием троих орков и её собственными прерывистыми, захлёбывающимися всхлипами. Она лежала под тяжёлым телом Грома, залитая их семенем изнутри и снаружи, вся в синяках, в слезах и в собственной унизительной слюне. Она была пуста. Разорвана. Использована.
Гром первым поднялся с неё. Его семя тут же хлынуло из неё тёплым ручьём на шкуру. Он посмотрел на неё безразличным взглядом.
— Усвоила урок, питомица? — его голос был хриплым, но спокойным.
Он не ждал ответа. С глухим стоном он вынул из неё свой мягкий член, и тут же тёплый поток его семени хлынул из неё на шкуру. Гром развернулся и, не оглядываясь, тяжёлой походкой направился к костру, оставляя её лежать в луже собственного унижения.
Но для Элис кошмар не закончился. Едва Гром отошёл, как Зуб и Рок, обменявшись понимающими взглядами, снова набросились на неё. Грубые руки подхватили её под мышки и за ноги, оторвав от земли.
— Хозяин закончил, — прошипел Зуб ей в ухо, его дыхание всё ещё было тяжёлым. — А у нас ещё есть силы.
— И идеи, — хрипло добавил Рок.
Они не потащили её, а почти понесли к груде шкур в дальнем углу пещеры. Элис, обессиленная, не сопротивлялась. Её тело было куклой, тряпкой в их руках. Они бросили её на мягкую груду мехов, и пока она лежала, не в силах пошевелиться, орки быстро сбросили с себя остатки одежды.