Она сама видела это. Её стеклянный, ничего не выражающий взгляд был направлен вниз, на этот ужас, выпирающий из неё. И в этом зрелище было что-то гипнотическое, что-то, что окончательно убеждало её: она больше не человек. Она — сосуд. Оболочка. И её прекрасная, сломанная дуга была лишь рамкой для этой картины полного физического подчинения.
Именно в этот момент, когда её сознание почти угасло, а тело стало просто оболочкой для боли, случилось немыслимое.
Волна подкралась к ней изнутри, рождаясь в самой глубине, там, где два члена скользили и терлись друг о друга через тонкую перегородку. Это не было удовольствием. Это был чисто физиологический, животный спазм, электрический разряд, вызванный бесконечной стимуляцией и пределом выносливости. Её тело внезапно выгнулось ещё сильнее, её внутренние мышцы, уже измотанные до предела, судорожно и ритмично сжались, пытаясь отторгнуть захватчиков, но достигнув лишь обратного эффекта.
Орки почувствовали это одновременно. Влажные, разорённые, внезапно сжались вокруг них с новой, судорожной силой, обжимая их пульсирующей хваткой.
Рок издал короткий, удивлённый хрип. А Зуб замер на мгновение, его тело напряглось, прислушиваясь к этим непроизвольным сокращениям. Затем из его груди вырвался низкий, злорадный смешок, больше похожий на рычание.
— Слышишь? — прошипел он, его губы почти прилипли к её уху. — Чувствуешь, как она кончает?
Он грубо сжал её грудь, заставляя её вздрогнуть.
— Нашей маленькой невинной дань... нашей чистой девочке... — его голос был полон ядовитой насмешки, — ...нравится, когда её трахают два орка. Нравится, когда её рвут на части.
Его слова жгли её сознание сильнее, чем любая боль. Стыд, горячий и всепоглощающий, затопил её. Её собственное тело, её предательская плоть, только что подтвердила его слова этим унизительным, непроизвольным оргазмом.
— Перестань, — беззвучно прошептала она в его ладонь, но это было лишь признанием собственного поражения.
Зуб лишь громче рассмеялся, и его движения стали ещё более жёсткими, теперь уже намеренно стараясь вызвать в ней новый приступ этого постыдного наслаждения, чтобы окончательно стереть в ней последние следы того, кем она была.
— Надоело вот так, — внезапно проворчал Зуб, и его руки, до этого сжимавшие её грудь, резко перехватили её.
Он грубо выскользнул из неё, оставив анус пустым и болезненно сжавшимся. Прежде чем Элис успела понять его намерения, он могучим движением перекатил её на себя. Её спина с силой прижалась к его мощной, потной груди, а голова беспомощно откинулась на его плечо. Его руки, словно стальные обручи, сомкнулись на её бёдрах, прижимая её таз к себе и полностью контролируя её движения.
Рок, чьи пальцы всё ещё впивались в её бёдра, не заставил себя ждать. Пока Зуб направлял свой член обратно в её анальное отверстие — теперь уже снизу вверх, под новым, пугающим углом, — Рок переместился вперед. Он встал на колени между её разведённых ног, которые теперь лежали на бёдрах Зуба, и без промедления, с влажным хлюпающим звуком, снова вошёл в её растерзанное влагалище.
И тут началось самое чудовищное. Лежа под ней, Зуб не просто принимал её тело. Он активно работал бёдрами, встречая каждый толчок Рока своим собственным встречным движением. Когда Рок входил в неё, Зуб с силой вгонял себя в её анус, заставляя её тело принять его ещё глубже. Когда Рок отступал, Зуб слегка ослаблял напор, лишь для того, чтобы с новой силой вбить в неё себя в следующий миг.
Элис оказалась в ловушке между двумя встречными ритмами. Её сознание не могло обработать эту двойную атаку. Казалось, её разрывают на части изнутри. Два члена скользили в ней, их головы давили на тонкую перегородку, и ей чудилось, что они вот-вот встретятся, проткнув её насквозь.
Она лежала на Зубе, её тело полностью обездвижено его хваткой и весом Рока. Она чувствовала каждый мускул Зуба, напрягающийся под её спиной, и видела каждый сухожилия на шее Рока, нависшего над ней. Её собственное тело стало просто связующим звеном, предметом, который они использовали для своего ужасного единения. Воздух был густым от их тяжёлого дыхания и запахов пота, кожи и секса. А её мир сузился до этой бесконечной, сокрушающей душу двойной проникновения.