— Да. В комнате стоят сотни доспехов, — говорит он. — Что ты думаешь теперь, когда знаешь, что это принадлежит мне? — спрашивает он.
— Совпадение, — отвечаю я, не жилая проводить с Бреннусом какие-то параллели.
— Не совпадение, — хмурится Бреннус. — Личное оружие; оно должно соответствовать тебе, угождать тебе, но только в том случае, если ты вберешь его, а оно выберет тебя, — мягким тоном говорит он. — Это было сделано для тебя. Я сделал его, и оно выбрало тебя, так что теперь это твое.
— Они все выбрали меня, — говорю я, указывая на все то оружие, до которого я дотрагивалась и которое пело для меня.
— Да, — оглашается он, и что-то подсказывает мне, что он говорит не о оружии. — Ну, ты принимаешь этот подарок? — торжественно спрашивает он меня.
Я секунду над этим раздумываю, а затем, говорю:
— Я приму его, если ты пообещаешь, что научишь меня им пользоваться.
Gancanagh хорошие бойцы, и я могла бы многому научиться у Бреннуса, потому что он лучший боец, иначе он бы не был королем. Этим племенем правят хитрость и сила, а не прирожденная привилегия.
— Для меня будет честью обучить тебя, — со злобным оскалом, отвечает он.
Желание снова туманит мой взор, и я должна отвернуться от него, так, что я не буду отвечать ему. Желая сменить тему, я говорю:
— Значит, это как я и думала, не настоящий арсенал. Это большой архив — напоминание о том, кем вы были до того, как стали Gancanagh.
— Ты права mo chroí. У нас есть другие комнаты, в которых сложено более эффективное оружие. Сейчас мы создаем бронежилеты, которые более практичны и лучше защищают все наши прелести, — говорит Бреннус, поднимая руку и указывая на тысячи доспехов, принадлежащих другому миру. — Пойдем, я хочу показать тебе нашу специальную комнату, которую мы создали, — говорит Бреннус, беря меня за руку и ведя меня к двери.
Мы выходим из комнаты и идем по коридору, завернув в другой коридор. Мы останавливаемся перед другой огромной деревянной дверью, но эти двери отличаются от тех, через которые мы вышли. На этих дверях резные ангельские крылья.
— Это твой архив, — открывая дверь, говорит Бреннус.
Я не готова к тому, что вижу. Эта комната в башне, поэтому она круглая, и в ней располагается три или четыре уровня над моей головой. Эта комната ведет на что-то более похожее на балконы, балконы, расположенные на каждом «уровне». На каждый уровень ведет винтовая лестница, или я просто могу взлететь к каждому уровню. Это похоже не поперечное сечение улья так же, как и устроен сам замок, только более открытое. Основной уровень — это что-то типа зоны приема. На дальней стене расположен большой каменный камин, а над ним висит мой портрет в образе богини Персефоны, который нарисовал мистер МакКиннон. На каменной полке камина, стоит небольшой стеклянный ящик.
Я медленно захожу в комнату и направляюсь к камину. Когда я поднимаю крышку стеклянного ящика, я нахожу там нож для бумаги, лежащий на красной бархатной подушечке. Я мгновенно узнаю его, потому что это то оружие, которое я использовала против Бреннуса в библиотеке в Хоутоне.
— Это впечатляет не так, как боевой топор, — тронутая ножом для бумаг, шепчу я.
— Ты не права, mo chroí, - сразу отвечает Бреннус. — Это более впечатляюще чем боевой топор. Это невероятно смелое оружие.
Я закрываю крышку коробки и осторожно, медленно начинаю бродить по комнате. Часть мебели из дома моего дяди, смешивается с шикарной мебелью превращает эту комнату в место для приема гостей. По всей комнате расставлены столы, а на них стоят красивые вазы со свежими цветами, рядом с которыми лежат вещи, которые я уже и не надеялась снова увидеть. Фотографии моих друзей, дяди Джима… моей мамы… все они для лучшей сохранности были заново вставлены в рамочку.
Я в оцепенении подхожу к столику и беру в руки нашу с дядей фотографию. Думаю, я была в четвертом классе, и эта фотография была сделана после того, как я выиграла конкурс орфографии.
— Ты была прекрасным ребенком, — говорит Бреннус из-за моего плеча.
— Ты так думаешь? — спрашиваю я, пытаясь скрыть стеснение в голосе. — Скажи это некоторым парням они называли меня «томатной головой».
Бреннус угрожающе сужает глаза.
— Кто тебя так называл? — спрашивает Бреннус.
— Майки…, - начинаю я, а потом останавливаюсь. — Зачем? — с подозрением спрашиваю я.
— Я убью его, — мягким тоном обещает Бреннус.
— Ему было девять, — отвечаю я.
— Он прожил намного дольше, чем должен был, — ехидно отвечает Бреннус.
— Неважно, — говорю я, ставлю фотографию обратно на стол и бесшумно двигаюсь от стола к столу, дрожащими кончиками пальцев прикасаясь к фотографиям.