— Она уже… или меня бы здесь не было, — говорит Бреннус, вставая на платформу моей комнаты, вынуждая Рида отойти от него.
— Я пришел бы сюда и без этого. Я здесь, потому что, когда она улыбается, мне словно светит Рай. Я здесь, потому что она любит меня без каких-либо оговорок. Она не требует ничего взамен, но отдает все, словно кроме меня во Вселенной никого не существует. Она не знает, что она единственное уникальное существо, — отходя в сторону объясняет Рид, пока Бреннус движется в направлении моей кровати.
Бреннус эффектно проходит между мной и Ридом, заставляя мое сердце сжаться, потому что Риду приходится отойти от меня. Рид зевает, словно ему скучно, а Бреннус плотно заворачивает меня в одеяло.
— Первая любовь подобна этой, — устало говорит Бреннус — Но когда ты взрослеешь, то находишь более глубокую любовь, созданную только для тебя. Она никогда не забудет тебя — ее первую любовь, так что в этом ты можешь быть спокоен, ангел. Теперь ты должен уйти. Я хотел бы с ней поговорить, но я не могу этого сделать, пока ты здесь.
— Она в моей крови. Я никогда не перестану бороться за нее, — обещает Рид, но теперь в нем звучит боль, потому что он не способен остановить Бреннуса от прикосновений ко мне.
— Тогда мы снова увидимся, — говорит Бреннус.
Бреннус садится на кровать рядом со мной, нежно притягивая меня в свои объятия. Рид рычит, но не двигается в нашу с Бреннусом сторону. В нем борется осознание того, что, если он навредит Бреннусу, это навредит и мне.
— Рид, — говорит позади него Зефир. Должно быть, он вернулся через люк в потолке. — Время уходить, — властно приказывает он, в то время как его крылья непрерывно били в перила моего балкона.
Рид снова рычит. Клыки Бреннуса с щелчком вылетают наружу, пока он ждет, что Рид, и Зефир будут делать дальше.
— РИД! — рявкает Зефир.
Я вздрагиваю от звука его голоса, потому что Зи, при желании, может быть очень страшен. Рид наклонился достаточно, чтобы шепнуть мне,
— Я вернусь, Эви, обещаю.
Рид взмывает в воздух, а Зефир взлетает прямо за ним, видимо, чтобы убедится, что Рид не передумает и не вернется к нам. В тот же момент как Рид уходит, я глубоко вздыхаю, а затем мгновенно плачу за это, когда стреляющая боль в животе и плече, напоминает мне, что мое сердце, это не единственное, что в данный момент кровоточит.
— Ах Женевьева, действительно прости меня, девочка, — притягивая меня крепче к себе, шепчет Бреннус мне в волосы. — Этого никогда не должно было случиться. Я пропустил все признаки. Я был эгоистичным и невнимательным. На меня никогда не нападал главарь. Поэтому я не принял надлежащих мер предосторожности против Werree, — поглаживая мои волосы, произносит он. Он откидывается на подушки на моей кровати и притягивает меня к своей холодной груди. — Если бы ты не отправила ко мне Фаолана…, - начинает говорить он, но останавливается.
Его холодная грудь хорошо действует на мое пульсирующие плечо, поэтому я прижимаюсь к нему еще сильнее.
— Бренн, думаю, с этих пор тебе нужна личная охрана. У тебя конечно есть Эйон, но я хочу, чтобы Фаолан вернулся, — шепчу я. — Как Лахлан, — мягко спрашиваю я, поминая иссиня-черные стрелы.
— Лахлан ушел… мы не спасли его, — отвечает Бреннус, крепче прижимая меня.
— Что! — шепчу я, чувствуя, как горлу снова подступает ком и мне становится трудно дышать.
Меня шокирует моя реакция. Лахлан когда-то успел стать мне другом, даже если просто следил за тем, чтобы я хорошо себя вела. Во мне восстают чувства, которые я отрицаю.
— Я убью Казимира, я обещаю, — шепчу я, когда во мне поднимается ярость. — Мы должны отомстить за Лахлана.
По моим щекам снова текут слезы, обрызгивая куртку Бреннуса.
— Mo chro, ты как сон. Я не могу поверить, что ты существуешь, — выдыхает он мне в волосы, успокаивающе поглаживая меня по спине.
— Бренн, — нежным тоном произносит Финн, балансируя возле ближней платформы. — Тебе нужно поесть, чтобы ты мог исцелиться. Я останусь с Женевьевой и присмотрю за ней. Никто из ребят не зайдет сюда. Дэклан и Молли охраняют двери. Теперь уже все хорошо.
— Я не оставлю ее, пока она не исцелиться, — отвечает Бреннус, и я впервые понимаю, что он сломлен так же как и я.
Я засовываю руку под его пиджак и чувствую, как сквозь его рубашку просачивается липкая кровь.
— Бренн, она сдула с десяток или больше Werree, словно они бумажные куклы. Так что последнее, о чем мы должны беспокоиться, это о безопасности Женевьевы. Она в любом случае не сможет исцелиться, пока этого не сделаешь ты, помнишь? — спрашивает его Финн, с беспокойством в его бледно-зеленых глазах. — Она начинает бледнеть так же, как ты. Ты должен что-то сделать, пока ей не стало намного хуже.
— Принеси еду сюда. Я не оставлю ее одну, — говорит Бреннус, оценивая мое лицо. — Поторопись.
— Хорошо, — соглашается Финн, наблюдая за тем, как я плачу на груди бреннуса.
Он подает сигнал Дэклану, который стоит в дверях, затем оборачивается ко мне и говорит:
— Скоро станет легче, Женевьева.
Как только Бреннус покормиться, боль уменьшиться.
— Нет, это не из-за этого. Они убили Лахлана, — шепотом отвечаю я, видя как удивился Финн, что я плачу из-за мое друга. Повернув голову на груди Бреннуса, я пытаюсь сдержать рыдания. Я вытираю слезы о куртку Бреннуса и шепчу: — Отныне у нас будет «Серебряное правило»: Убить всех их прежде, чем они убьют тебя.
— Ничего, не может мне понравится больше чем это, mo chroí, - выдыхает в мои волосы Бреннус.
— Мы должны найти слабое место Казимира, — говорю я, чувствуя усталость из-за того, что продолжаю терять кровь.
— Он скоро будет искать тебя, — сообщает мне Финн, — он не добился успеха, так что ему нужен еще один шанс.
Я закрываю глаза и представляю в мыслях лицо Казимира, чувствуя себя вялой и бесполезной. Чувствую, как плыву прочь от безопасности моего дома, и меня больше ничего не удерживает. Как в ответ на мою молитву, Бреннус отвечает:
— Держись за меня. Я здесь.
Он скользит пальцами по моей щеке и убаюкивает, в то время как боль в моем плече балансирует между тяжелой и тупой.
— Любимый, кто это? — прорезает воздух женский голос из моей спальни. Немного приоткрыв глаза, я пытаюсь приподнять голову, но у меня перед глазами все расплывается, так что я безвольно кладу ее обратно. — Почему ее руки на тебе? Разве она не знает, что ты мой?
Полураздетая женщина грациозно подходит к кровати. Его рука тянется вверх и гладит ее по щеке, от чего она перестает ощетиниваться. А на ее губах появляется маленькая, вялая улыбка.
— Я скучала по тебе… любимый, — выдыхает она.
Она наклоняется вперед, упираясь ему в грудь, чтобы поцеловать его, а ее темные волосы падают на меня.
— Ты не любил меня с самого утра. Где ты прятался?
Должно быть это ад, думаю я, в то время как Бреннус вонзает клыки в стоящую рядом девушку. Она в экстазе вздыхает, и это продолжается всего несколько минут, прежде чем ее бездыханное тело падает на пол.
Бреннус прижимает меня крепче и говорит:
— Теперь все в порядке, Женевьева. Останься со мной mo shíorghrá.
Мой расплавленный мозг удерживают его слова, потому что теперь я знаю, что они означают. Он только сказал:
— Отдыхай, моя вечная любовь.
И я ничего не могу сделать, кроме как подчиниться.
Глава 19
Девятнадцать
Я просыпаюсь в комнате Бреннуса, но по свету из окна невозможно сказать сколько сейчас времени, потому что все серое. Мои пальцы скользят под одеяло, я чувствую рядом со своим телом дуновение холодного воздуха. На меня нахлынули смутные воспоминания того, что произошло.
Я делаю маленький вдох и пытаюсь сесть, когда Молли прижимает одеяло, положив поверх него свои ноги. Она откладывает свой модный журнал и улыбается мне.
— Как ты себя чувствуешь? После того как ты получила персиковый шанс (прим. пер. прям, так и написано), тебе стало лучше или хуже? — спрашивает она, заинтересовано изучая мое лицо.