То, что деревня в самом сердце равнинной Шотландии в собственности у англичанина никому и не приходило в голову. А хозяин, приезжая в свои владения, мало отличался от ватаги детей и подростков, что, сверкая босыми пятками, носились по округе.
Даже имя в Аберфойле у него произносилось на местный лад - Эван.
Джон Рассел любил время на побережье озера. Особенно потому, что матушка сюда никогда не приезжала. Благословенное время, когда можно забыть латынь, хорошие манеры, сбросить узкие шоссы и пышные рукава, превратиться в простого мальчишку и наслаждаться свободой!
Конечно, тяжелый сельский труд не коснулся Джона-Эвана, а семья, которая принимала сэра Рассела, всем говорила, что это их дальний родственник из города.
Когда началась суета на Инчмахоум, потянулись плоты и лодки с бревнами и поддонами с камнями, Эван пробирался на остров и с интересом наблюдал за строительством. Сначала мешался под ногами мастеровых, потом помогал на подхвате.
Паренек был сообразительный, обаятельный и быстро снискал симпатию у местных работяг. Приглашенный же архитектор рассмотрел тягу к математике и умение разбираться в тонкостях колонн, распалубков, нефов.
-Возьму-ка я откупную на тебя, Эван, мне такой ученик нужен, - твердил архитектор.
А Эван ухмылялся и выстукивал пальцами нехитрые мелодии, что заучивал для ребеки с матушкой.
В день своего святого в конце июня юный Рассел совершил поступок невиданной дерзости. Крестьянина стоило хорошенько выпороть, взрослого свободного мужчину ждали бы кандалы и заключение в подвале замка, а уж узнай кто, что охальник благородного происхождения, то не миновать поединка и кровной мести. Что хуже для Джона и представить было страшно.
Рождество Святого Иоанна Крестителя ознаменовалось богослужением в церкви Инчмахоума, куда на лодках перебрались и слуги из Инкталлы, и обитатели прибрежных селений. А по окончании службы, Джон забрался на деревянные помостки между декоративным контрфорсом и боковым нефом.
С высоты было удобно наблюдать как прогуливаются благородные гости, во что одеты, как себя ведут. Опыта у Джона такого ведь не было. Только рассказы матушки, да простоватые англосаксонские соседи...
Дама в голубом сразу привлекла его внимание. Прямая спина, расправленные плечи и трагически склоненная аккуратная головка, укутанная в полупрозрачный гебинде... Словно прекрасная муза миннезингера во плоти!
"Самый опасный силок", "сладкое зло", управляющее миром - так вот о чем были проповеди отцов церкви!
Дама сложила кисти рук на высоком поясе котта и смотрела поверх и мимо всех, окружавших ее людей. Джон вспомнил сплетни, что в Инкталле гостит старшая замужняя дочь покойного мормэра, а сам замок теперь под опекунством ее высокопоставленного супруга.
Как только печальная леди осталась одна в стороне от толпы, Джон Рассел не удержался и с грохотом спрыгнул с помостков. Приближаться к благородной даме без охраны и сопровождения, не будучи ей равным и представленным - это опорочить имя ее и честь.
Но реакция дамы в голубом удивила мальчишку.
- Прекрати рассматривать меня исподтишка, мальчик, я заметила тебя давно.
В этом мальчике не было ничего от Генриха Комина. Светловолосый, голубоглазый, распахнутый навстречу миру, улыбчивый и смелый юнец, что пялился на Изабеллу, забывая дышать.
Видимо, такая судьба у леди Баденох: вдохновлять юнцов, оставаясь супругой старика.
А Джон протянул руку и поманил за собой.
-Леди, дерзну предложить вам превосходное укромное местечко, которое скроет вас от всех людей.
-Ты дерзкий мальчишка! - но руку подала и проследовала к деревянной лестнице, ведущей на самую верхушку нефа церкви.
Джон-Эван сделал вид, что не знает кто такая Изабо и как ее зовут, а леди предпочла не спрашивать с кем она провела несколько беззаботных часов. Так лучше. Так безопаснее.
Мальчик был забавным, много болтал, перескакивая на разные темы, возмутительно нарушал куртуазные правила, смеялся, хлопая себя по коленкам. Рассмеялась и Изабелла. Впервые за много месяцев ощутила лёгкость, покой и давно забытое чувство детской свободы. Джон же продолжил игру.
-Красивое платье, почти как у господ...
А-а-а-а... Сердце екнуло, забилось в предвкушении интриги, вдруг захотелось баловства!
-Леди Мэйр не любит пышности и отдала мне свое. Все равно носить не будет. - Изабо надеялась, что сельский мальчик ничего не знает о событиях в семье лордов Ментейта.
-Так ты и не леди?
- Не совсем... Скорее нет, не леди.
Так хотелось маленькой ложью продлить приятные мгновения.