Комин все еще, по заведенной давно привычке, заезжал в Инкталлу, стараясь не брать с собой супругу. Конопатый нескладный Стюарт его почти не раздражал, потому что быстро принял роль простака, хранителя имущества лорда Баденоха. А став де факто не Стюартом, а Ментейтом, утерял, казалось, связи со своей семьей.
Упрямая Мария буквально выцарапала для себя мужа и с довольным видом рожала наследников не пойми чего. Комин все еще видел в этой женщине ту самую девчушку, что сидела у его ног и улыбалась, морщя нос. По привычке же, он предпочитал и вопросы управления замком и землями обсуждать с Марией, а не с ее супругом.
Мэйр была предельно открыта, дотошна и практична, словно доход в Инкталле принадлежал лишь ей и ее детям, а не передавался лорду Баденох. Словно ей хватало простой одежды и еды, когда как Изабелла вновь красовалась в шелках и бархате.
-Этой зимой всю дичь я передаю на королевский стол, успей по осени сделать запасы.
-Я бы хотела, чтоб на Михайлов день Изабо навестила племянников.
-Мы будем с королем.
-Что ж... Жаль...- ни слова возражений, как всегда, и сразу переход на другую тему. - Уолтер вернется с островов завтра к обеду, вы встретитесь?
-Да. Он мне нужен.- Комин обратил внимание с каким теплом произнесла Мария имя мужа, к нему же самому, почти с первых лет семейной жизни, Изабелла обращалась только "мой лорд, супруг мой, господин" и не иначе.
Что знал ты, лорд Баденох, о том, какие мысли роились в склоненной перед тобой голове Марии? Какие чувства навсегда были заперты в сердце леди Ментейт?
Кого по-настоящему она имела в виду, когда мягко и нежно произносила "Уолтер"? С какой силой ревновала сестру не к нарядам и приемам, но к самой возможности находиться рядом, прикасаться к тому, кто забрал ее душу давным-давно?
Баллок, как домашний пес, всегда был рядом, большой и уютный, он дарил покой. А сердце билось и рвалось из груди в приезды Комина. Мэйр-Мария готова была отдать все, что имела. На-на возьми, пойми, рассмотри, почувствуй!
Как еще могла она показать свое отношение?! Она ведь леди, хоть и в холщевом котте, с красными руками в цыпках. Она ведь мать конопатых мальчишек, что унаследуют прозвище отца "Баллок", а под сердцем носит еще одно дитя. И молит Бога, чтобы родилась девочка, а крестным стал тот, что сейчас передает кошель с деньгами своему оруженосцу.
К 12 ноября Изабо все-таки приехала. "У старого короля разыгралась подагра, а молодой Алекс еще не интересен".
Мэйр непроизвольно заглянула за спину сестры в надежде, что и Уолтер Комин здесь, но Изабо заметила и рассмеялась.
- Ты вот-вот разродишься очередным Стюартом, а все не выбросишь из головы обожаемого лорда Баденоха?
-Я уважаю лорда за все, что он для нас сделал и делает...
-А что он такого делает? Перед сном ты мне обязательно должна поведать, Мэйр.
Изабеллу всегда раздражали странные отношения между мужем и сестрой, словно это они были родные по крови, а не Иосбаил. И тут услышала неожиданное.
-Тогда и я хотела бы знать, что такого не сделал за столько лет Уолтер для тебя, что ты высохла от высокомерия и надменности?
Когда-то две девочки прижимались друг к другу, согреваясь на одном лежаке в монастыре, потом Изабо отправляла свои старые платья младшей сестре и считала это благим делом.
Когда-то, сначала Уолтер, а за ним и Мэйр, разрушили две тихие истории Изабо, помешали ей почувствовать себя живой и любимой. Мэйр ничего не знала о Генри Комине, а Уолтер, хотелось надеяться, не знал о сельском ангелочек Эване. Но и сестра и муж действовали жестоко и против воли Изабо.
Сестры так и не поговорили в тот день, у Мэйр начались схватки. Но в перерывах, что становились все короче и короче, ухватившись до белых костяшек за руку Изабо, леди Ментейт и леди Комин все же разоткровенничались.
-Знаешь, в чем проблема? Ты была бы счастлива при любом раскладе. Останься ты в монастыре, найди себе другого мужа. Даже если старик Баденох выбрал бы тебя, а не меня в жены. - Изабо нашёптывала сестре, которая, откинувшись на подушки, ожидала очередного приступа. -Ты все равно была бы счастлива.
-Да, я знаю. А ты не счастлива будешь всегда... Уфф... Имея все блага мира... Имея достойного мужа... Исусья кровь! В этот раз особенно больно! - и чуть отдышавшись, Мэйр продолжила. - Желая завести амаранта, возлюбленного... Ты все равно всегда будешь несчастливой.