Затараторила, ускоряясь, едва не переходя на крик.
- Были бы у тебя дети и ты страдала бы, нет у тебя детей и ты опять страдаешь!
-Ты не понимаешь о чем ты говоришь! Ты не все знаешь про меня! Тебе кажется, что моя жизнь безоблачна, безбедна и совершенно спокойна! Но это не так! Не так! - старшая сестра вытирая пот со лба младшей, целовала ту в висок и плакала, наблюдая родовые муки.
- Не бывает жизни без трудностей, ты ведь тоже ничего не знаешь обо мне. Ты видишь меня в заботах, вечно беременной? Уфф... Погоди, погоди, сейчас... Улыбающуюся младшую сестру видишь, которая встречает тебя в нашем родовом гнезде? Ах, что за ребенок в этот раз просится на свет?! - Мэйр устала, но понимала, что другой возможности у нее и Изабо может и не случиться. - Я сестра, у которой покладистый... Домовитый... Добрый муж... Что ты знаешь обо мне, Изабелла? Когда последний раз мы с тобой открывали друг другу душу?!
- Да и нужно ли это теперь, Мэйр? Я не могу открыться для тебя. В моей душе есть тайны, которые принадлежат совсем не мне, и я буду предательницей.
-Мы полны тайн, в которые посвящен кто-то, но которые не должны коснутся нас, да?
-Кто-то должен сделать шаг. Кто-то должен менять жизнь. А кто-то должен брать в руки то, что изменили другие. И сохранять, и приумножать.
-Как думаешь? Кто из нас кто?
-Я не знаю.
-И я не знаю.
-Я не могу больше жить так, как я живу.
-А я не могу жить так, как живу, я, Иосбаил.
- Ты больше не называешь меня так.
-А ты больше уже не шотландка, сестра.
Торопливо, полушепотом, полустоном, переходя на крик, прижимаясь друг к другу, как когда-то в детстве, словно повитуха могла понять о чем разговор, сестры, казалось, слились в одно целое на кровати.
И когда Мэйр кричала в последних потугах, ей вторила Иосбаил, выкрикивая и свою боль.
-Девочка, хорошая девочка у вас, леди.
-Элейн...в честь супруги доблестного Ланселота...
- В честь той, что была верна рыцарю, смотревшему не на нее? Мэйр!
- Элейн.
Поняла ли Изабелла, что сестра открылась ей таким образом?
***
Ты понимаешь, что годы идут, но не приближают тебя к желаемому?
Виски посеребрила седина, трое детей вступили в возраст, когда нужно определять их место в этом мире, тебя принимают почти так же, как шателена Инкталлы, делая вид, что забыли твое настоящее имя.
Мария учтива, заботлива и взяла практически все хозяйство на себя. Ты - пес, охраняющий чужой дом. И тебе это нравится! Это и твой дом, твоя семья, твои дети и любимая жена!
Ты ни мгновения не пожалел о своём выборе. У тебя ведь есть все, чего нет у Баденоха. Переезжает из замка в замок, мёрзнет в пыльных приемных у короля, таскает за собой постаревшую куклу и знает. Знает, что ни Рутвен, ни Инкталлу передать некому!
Один шаг, всего один шаг отделяет Уолтера Ментейта от момента, когда он примет титул графа по праву жены. И пока жива Мария, таковым и останется. Один шаг.
И должен его сделать совсем не Уолтер Ментейт, но Уолтер Комин. Когда ж он сдохнет, старый лис?!
Это опечалит Марию, она странным образом питает нежные чувства к этому истукану. Но все мы смертны.
Уолтер Стюарт, принявший имя супруги после бракосочетания, не был злым и жестоким без надобности. Он действительно был уверен, что ему повезло с Марией. Сравнивая жену с ее сестрой, он каждый раз возносил благодарение Господу.
Их жизнь была проста и протекала от пахоты до сбора урожая, от времени заготовок до майского дерева. Уолтер следил за состоянием стен и границ, обучал охрану и добровольцев из крестьян, загонял дичь и расслаблено грелся у камина, окруженный детьми и обласканный супругой. Ментейты годами не покидали Инкталлы и, казалось, не мечтали о лучшей доле.
Мэйр, освещаемая лучиной, приподнимала голову от расходной книги, опускала из рук счетные палочки и тепло улыбалась своему конопатому Уолтеру.
Алекс был при отце, вытянулся и возмужал, а Джона по традиции отправили к Александру II, делать карьеру при дворе. Мальчишка часто обитал в старом Дун Бретейнне и был в восторге. В одном из писем похвастал, что имеет друга Сакса с приграничья, превосходного рыцаря и даже трувера по имени Эван Рассел, который знает их семью и бывал в Аберфойле.
И тут Мария всполошилась, разволновалась, пошла пятнами. Глаза заблестели и , одновременно, подернулись пеленой печали.
-Аберфойле, Аберфойле, - деревня на берегу озера никогда не интересовала особо никого из Инкталлы, почему сейчас Мэйр вспомнила о ней? -Эван-Джон, Уолтер, это же тот самый простачок, что...
-Что случилось? Нашему сыну стоит остерегаться нового приятеля?