Да только, кто знает где упадёт, тот солому подстелит.
В этот визит Уолтер отпустил вожжи, присел на каменную скамью у южной стены и, чуть прикрыв глаза, погрузился в созерцание, как его супруга принимала ухаживания молодого гостя, прибывшего с Джоном Стюартом. Жизнь продолжается. Изабо предстоит найти свое место после Уолтера, даст Господь, так и родить еще сможет. Она добрая женщина, и он ее баловал, как умел.
-Я принесла тебе плед, Уолт, - Комин кивнул и подтянул теплую ткань на колени.
Как в первый раз, Мэйр присела у ног лорда и заглянула ему в глаза.
-Дети растут, мы стареем, Уолт.
-Ты моложе сестры, Мэйр.
-Не-е-е, Иосбайл осталась той юной девочкой, а я...
-Ты решила устроить ее будущее?
-Ее воля...
-Нет у нее воли, Мэйр! И ты знаешь об этом!
-Значит, у меня воли на нас двоих.
Уолтер Комин похлопал по плечу Мэйр и хрипло хохотнул.
-У меня была верная Мод, и я отдал ее отцу. У меня была верная Мария, и я отдал ее Стюарту. А сейчас я смотрю, как англичанин забирает у меня Изабеллу. Я брал власть и земли, но женщин раздал, да, Мэйр?
-Ты знал?
-Всегда.
Мэйр тяжело поднялась, даже не оправила юбку, медленно пошла прочь от скамьи у южной стены, где оставила греться на солнышке сердечную привязанность всей своей жизни. Пошла, приняв уже решение, оправдав себя и простив заранее.
***
И будет длиться вечность этот предзимний день, когда лошадь оступилась, а Уолтер грузно повалился на бок, чуть не попав под копыта. Не в бою, не в походе, но глупо и нелепо в конюшне, едва вывели лошадь из стойла. По привычке вскочил, развернулся, а подпруга потянула седло и всадника.
Все, кто собрался в зале Инкталлы запомнили этот день. Каждый со своей историей, каждый свое получил итогом. Но нет-нет, да возвращались в воспоминаниях к тому дню, когда Уолтер Комин, лорд Баденох, впервые не отдал ни одного распоряжения.
Конюха выпороли, за Стюартом послали и приготовились сделать шаг в новую жизнь.
Не стал Комин графом Ментейта при жизни, так умирал в покоях мормэра. Не посмел ответить на чувства Мэйр, так возлежал теперь на супружеском ложе леди Ментейт по праву рождения.
А у изголовья притаилась испуганная Изабелла, вцепившись руками в столбец кровати, казалось, перестала дышать. Очень резко, очень сразу, очень странно, очень страшно!
Отчего с ней всегда так? То годами рутина, то в один миг и потеря, и приобретение? И горевать не впору, и смеяться не кстати. И за юбки няни не спрячешься - возраст не тот. И детьми не укроешься - нет их, как у Мэйр. Не люб был Уолтер Комин, но он единственный, кто вытерпел ее столько лет, дал покой и оградил от тревог мира.
Припала на колени, взяла руку Уолтера в свою, прижалась, сначала губами, потом лбом к, сведенным артритом, пальцам супруга, зажмурилась. Нет сейчас никого! Не до выяснений и распоряжений пока!
А в голове застучало: она - графиня Ментейт и Баденох, леди Изабелла Комин, Стюартов за ворота, племянницу в Инчмахоум до времени, племянников ко двору - там им место. Иосбаил возвращается в Инкталлу не как гостья, но как полноправная хозяйка!
***
"И никто о нас не вспомнит отныне,
Потому как и знать не дано им об этом.
Кем с тобой друг для друга мы были,
Стали кем, вопреки злым наветам."
/неизвестный трувер/
И снова печальная молчаливая леди стояла средь отцветающего сада. Как много лет назад, как почти в прошлой жизни! Столько воды утекло, а в Ментейте, кажется, время остановилось!
Джон Рассел схоронил отца и мать, поссорился окончательно со старшим братом, лишился отчего дома, но в захолустье Аберфойле возвращаться не захотел. Видимо, зря...
Подвизался на службе то у шотландских мормэров, то у английских баронов, старался никуда не впутываться и не выделяться. Забросил музицирование на годы, подрастерял лоск, что матушка так истово прививала, остриг светлые локоны под койф.
Ему почти тридцать, а ни кола, ни двора не приобрел. Дохода с деревни едва хватало, чтоб не побираться да на самое простое облачение: стеганка, набитая конским волосом, всего с двумя пластинами на груди, наручи да наколенники, еще возил рыцарский нарамник с собой, но надевал лишь в особые моменты, берег. Даже, так модных нынче, наплечников с родовым гербом позволить себе не мог.
Веселый щенок, сытый и беспечный, только вывалившийся из родительского дома, Джон Стюарт, по материнской линии наследник Ментейта, в приграничной крепости привязался к саксонскому рыцарю.