Сколько всего передумала и перевспоминала Мэйр Ингеан, леди Мария Ментейт Стюарт, трясясь в повозке по дороге в Эдинбург. Как все просто и чисто начиналось в жизни, пока все они были молоды. Как странно и страшно закручиваются судьбы на склоне лет у них, а самое тревожное, у их детей.
Останься она тогда в монастыре, не прими Стюарта? И что? Из тесной кельи наблюдала бы, как ее Инкталлу раздирают Комины на мелкие части? А, может, Ментейт давно бы стал владением соседей Атоллов, Стратернов и Ленноксов? Это сегодня мормэры шлют приглашения на смотрины своих дочерей, а не родились бы Алан и Джон? Господь Милосердный, спаси и сохрани...
Наверное, стоило бы уйти от истории маленького графства в самом сердце страны, чтобы показать какие бури почти не затронули Ментейт в это время. Какие великие и трагические события разворачивались и в самой Шотландии, и на границах с Англией.
Больше полувека не прекращалась война. То буйные шотландцы прорывались до самого Дувра и указывали английским королям их место, то англичане тихой сапой и прямыми вторжениями разоряли Шотландию. То заключались примирительные политические браки между аристократами стран, то поднималось оружие на поле боя, и новоиспеченные родственники убивали друг друга.
Александр III был еще молод, но его дети умирали во младенчестве, кроме старшей Маргарет, что, по несчастью, являлась племянницей и короля Англии Эдуарда.
Мормэры тайком присягали то Генриху III, а потом его сыну Эдуарду I, то приползали в Эдинбург к Александру Шотландскому. То разоряли своих соседей, то объединялись под общими знаменами против англичан.
А малышка Маргарет получила корону и малолетнего супруга в далекой Норвегии, а так же договор, что ее дети примут Шотландию в случае смерти Александра. На удивление воспитанная и образованная Марго, унаследовавшая красоту своего отца, приспосабливалась к крутым нравам норвежцев и жизни с подростком. Но век ее оказался недолог: Марго умерла в родах единственной дочери, названной в честь нее. И снова над Шотландией нависла угроза.
Кто есть кто, какую сторону принять? Кто друг, а кто враг? И как быстро друг воткнет тебе нож в спину, а враг встанет плечом к плечу в бою?
Шотландия, казалось, умирала под натиском извне и изнутри, но в действительности, Шотландия лишь приуготавливалась к трехвековому правлению новой династии Стюартов. Тех самых, чьи интересы сейчас защищал Уолтер Баллок Стюарт, граф Ментейт по праву жены.
Божьим благословением можно считать тот факт, что мы не знаем будущего, но имеем силы радеть о настоящем.
-Мэйр, мы прожили с тобой хорошую жизнь.
-А что же мы оставим своим детям?
-Ментейт. И красивую легенду для потомков, как чистая дева спасла рыцаря и подарила ему новый мир.
-И стала предательницей своей сестры.
-Нет. Сберегла этот мир для сыновей и их детей, не запятнала имени своего и наследовала отцу своему по праву. И не прикоснулась ни к чему английскому за всю жизнь.
-Красиво, но неправда.
-Никто не знает самой правды, не узнает никогда, Мэйр. Наш мир - это Ментейт. Я охранял его, как мог. Нынче очередь за Аланом и Джоном. Элейн я обещал Джону Драммонду из Леннокса, она будет рядом.
Их так и запомнили все, кто хоть раз встречал Уолтера Баллока и Марию Ментейт: долговязый конопатый рыцарь и тихая улыбчивая леди, снизу вверх смотревшая с обожанием на супруга. И только они сами знали какие тайны уносили с собой и кто стоял между ними первые годы брака.
Зимой 1270 года Мэйр получила письмо из Англии. За много лет ссоры с сестрой, Иосбаил написала лично, а не перепоручила доверенным очередной судебный документ. Уолтер вынужден был разбираться все это время не только с претензиями Коминов, но и с "рекомендациями" Генриха III, отчего то вступившегося за простого рыцаря Рассела и его супругу, и с пространными нравоучениями, полными намеков, от самого папы римского Урбана IV. Тяжбы выматывали и еще больше отдаляли сестер.
"Сообщаю о безвременной кончине супруга моего сэра Джона Рассела накануне Сочельника в нашем маленьком деревенском доме в Мидлсексе. Если христианский долг тебе еще не чужд, то молю позаботиться об Изабелле Рассел, племяннице твоей".
***
Мидлсекс провонял рыбой. Коттедж с каменной стеной под печь был тесен и хмурился мутными окнами в сторону побережья. Нет, Изабо не засучила рукава и не бросилась хозяйствовать, она предпочитала два рода занятий: нанесение визитов местному мелкому дворянству и трагическое лежание в постели днями напролет.