Джон Рассел понимал, что такая резкая смена привычной жизни мучительна для Изабо, вывозил супругу в Лондон, они довольно тепло были приняты при дворе Генриха III, им обещали поддержку. Но шотландские наряды были распроданы, драгоценности заложены, а с кормилицей расплачивались разрешением использовать огородик Расселов по своему усмотрению.
Таких нужды и ограничений Изабо не могла припомнить даже в детстве, когда они с сестрой находились в монастыре.
А потом все резко изменилось, Джон выхлопотал покои в восточном крыле Виндзора и пенсион на содержание леди Изабеллы Ментейт.
-Даже в Холируде у меня были комнаты просторнее! А служанкам не надо было приплачивать, чтобы они принесли ведро остывшей воды! Генрих кормит обещаниями, а мы должны быть счастливы, перебиваясь несколькими фартингами!
Изабелла не обвиняла Джона в открытую, но страдала ярко и яростно. Удивительно, что именно в страданиях раскрылась ее страстная натура. Холодная леди Комин давно была позабыта, на сцену вышла утончённая, впечатлительная и, одновременно, твердая леди Рассел.
При дворе Изабелла снискала не только симпатии, но и привилегии, малышка Рассел дважды была допущена в детскую к маленьким внучкам, дочерям наследного принца Эдуарда, для совместных игр. "Светловолосый ангелочек" Изабелла Рассел, умиляла старого короля и стала неким гарантом для ее опальных родителей.
Старшая Изабо регулярно получала кошель с несколькими шотландскими фунтами из Инкталлы, взамен отправляла очередные требования. Почему нет?! Она имела полное право на часть доходов от Ментейта! За это даже не стоило благодарить!
Тем более жизнь при дворе обходилась дорого, а Джон вошел в пору мужского расцвета и пользовался успехом у дам всех возрастов. Статный саксонец все реже проводил время со стареющей супругой и, не стесняясь, принимал авансы и подарки от поклонниц.
-Комин ни на кого не смотрел, кроме меня!
-Так и на Комина никто не смотрел иначе, как со страхом.
-Вы обещали мне счастье, сэр!
-Могу сказать про вас, мадам, тоже самое.
Супруги истово ссорились и жарко примирялись, Джон пропадал, Изабелла страдала. А маленькая Изабо Рассел, как только научилась писать, начала прибавлять к своему имени титул Ментейт.
Все закончилось в Сочельник 1270 года. Эван Рассел подхватил сильную простуду и слег, отказался от лекаря, словно решил подвести итог, и в разгар подготовки к королевскому приему и балу, тихо скончался.
Чем сильнее была огорчена Изабелла было трудно понять: вынужденным отказом участвовать в торжествах или своим новым вдовством? Только сразу после скромного отпевания и похорон сэра Джона Рассела она написала сестре в Инкталлу, сообщив новость и, в своей манере, усугубив их бедственное положение.
"Если христианский долг тебе еще не чужд, то молю позаботиться об Изабелле Рассел, племяннице твоей."
Никто не подсуден в своих намерениях и поступках, пока ответственность за них лежит на его плечах. Никто не судья другим, пока сам не избыл свои прегрешения.
-Я просто хотела любви, Мэйр, я хотела настоящего чувства и настоящей жизни.
-И шагнула от холодной, но каменной надежной стены в кусты шиповника? Они пьяняще пахнут и осыпаны нежными соцветиями, но не укрыли в ненастье и искололи твое сердце острыми шипами, да?
Такого разговора никогда не состоялось между Иосбаил и Мэйр. Это в своей голове Изабо от имени сестры подвела черту жизни леди Изабеллы Рассел.
Юная Изабелла Рассел Ментейт собирала вещи, готовясь отправиться на северо-запад в Шотландию, а Иосбаил, провожая дочь, уже понимала, что никогда больше ее не увидит. Как не дано ей увидеть Инкталлу, подняться по чуть шатким лестницам в башню, сесть у камина и почувствовать себя дома. А нового дома она так и не обрела за всю свою жизнь.
Давайте оставим прекрасную леди один на один с ее мыслями и воспоминаниями. Время разбрасывать камни, время собирать камни. И никто не минует этого на жизненном пути.
***
-Ах, ты ж мелкий сраный ублюдок!
-Вот и не правда! Мое происхождение безупречно!
-Значит, со всем остальным ты согласен?! Я оторву тебе голову!
-Отец лишит тебя твоей башки, а матушка одобрит!
Между собой братья ссорились часто, но стоило появиться кому-то чужому, как вставали спина к спине и защищали друг друга. Родители были эталоном для братьев, старший Александр, а по-домашнему Алан, быстро стал подражать отцу во всем и пыжился от гордости, когда Уолтер привлекал его к управлению замком.
-Это я - Стюарт Ментейт, а ты просто еще один из многочисленных Стюартов!
-А-а-а-а, зато я могу пойти в Крестовый поход и совершить подвиги, как отец, а ты так и будешь гонять воришек и крутить коровам хвосты!