Отсмеявшись, Уолтер жестом руки прекратил хохот охраны, прошел мимо жены широкими шагами, перескакивая через две ступени, поднялся и скрылся за дверями донжона.
Изабелла осталась стоять грязная, униженная и покинутая всеми. Внутри поднимался гнев, злость, ярость, желание ворваться в замок, вытащить шутника и отколошматить. Что Изабо и сделала.
Сорвавшись с места, распахнула тяжелые двери и, оставляя вонючие мокрые следы, понеслась наугад по лестнице наверх. Глупая песенка, перемежаемая хихиканьем, оборвалась на полуслове, когда к узкому окну приблизилась разъярённая грязная фурия.
Что интересно: супруг не стал останавливать Изабеллу, сделал вид, что так и было задумано.
В проеме окна сжался в комок отрок. Поднял руки, загораживаясь от удара, но продолжил противно хихикать.
- Это на счастье, на долгое счастье... Это чтоб грязи больше не бояться...- тихим голосом монотонно талдычил отрок, внимательно подсматривая поверх своей руки за Изабеллой.
- Гаденыш какой! - Изабо изловчилась схватить паренька за лохмы и подтащить поближе к себе.
На нее смотрел Уолтер Комин. Юный, красивый Уолтер, то есть полная его копия. Только взгляд был детский и испуганный, а не холодный и равнодушный, как у старшего Комина.
- Это на счастье, леди, не бейте меня...
-Я тебе голову оторву, гадёныш, я тебе руки переломаю! - гнев улетучивался, но ругань еще сыпалась из новобрачной.
-Вижу знакомство дурака и дурочки состоялось? - и снова за спиной Изабеллы послышался раскатистый смех ее мужа.
***
Очень удобно, когда рядом человек, на которого можно возложить все обязанности. Весьма приятно, когда о тебе заботятся, стараются создать уют и избавить тебя от рутины.
Изабо довольно рано поняла, что достаточно уронить чашку или "нечаянно" зацепиться подолом, чтобы, сначала матушка, а потом младшая сестра, посетовав, пожурив, пожалев, подхватывали, помогали и делали все за Изабеллу и для Изабеллы.
Такая невинная игра, освоенная с детства и никакого злого умысла. Никакого. Честное слово!
На самом деле наследница графского титула пребывала в уверенности, что все умеет сама и знает сама. К отрочеству ее начала тяготить кличка, данная строгим отцом "дурочка Изабо", все реже и реже девушка играла в незнание и неумение.
А в монастыре упорно осваивала премудрости рукоделия и домохозяйствования. Это было невыносимо скучно, но упрямства Изабо было не занимать.
В опасных ситуациях и при необходимости принимать сразу на месте серьезные решения она привычно прикидывалась дурочкой, перекладывая на чужие плечи ответственность за себя. Но лишь по своему усмотрению. Подчинение и послушание же выводили Изабеллу из себя невероятно!
Может, именно благодаря своим детским играм она и поняла почти сразу, что странный сын Уолтера Комина играет в свою игру. Умело, мастерски, но... Играет!
В вечер их первого знакомства, Изабелла поймала весьма осмысленный взгляд паренька, который никак не вязался с глупыми поступками.
Наблюдение леди Комин отложила в дальний уголок памяти, а пока ее ожидало самое неприятное и пугающее - брачная ночь. Тут дурочку не разыграешь...
Готовиться к первой брачной ночи пришлось под звуки розги, причитания наказуемого, а потом ожидать супруга у окна, наблюдая, как мальчишка в потёмках убирает мусор во дворе замка. Один, без помощи слуг.
Как и Изабелла сама без служанок снимала одежду, ополаскивалась в остывшей лохани, воду, в которую набирала тоже сама. Наверное, это даже неплохо, что ее позор во дворе, а потом нервное состояние перед брачной ночью не имели свидетелей. Только охрана, которая растворилась в пристройках к главной башне практически сразу.
Странные порядки в Рутвене, странный лорд Баденох, странный сын лорда.
Ночная сырая прохлада заставила Изабо прикрыть ставни на окне в спальне, подсесть к камину, закутавшись в покрывало. Там свою юную супругу и обнаружил Уолтер Комин. Девушка задремала, сомлев у огня.
Браки по любви, взаимному влечению случались реже, чем церковные чудеса мироточения или обретения частиц мощей очередного святого. Брак - это договор. Поэтому брачная ночь - это лишь печать, подтверждающая легитимность данного союза.
А удаленность Рутвена от населенных пунктов и малочисленность обитателей замка избавляли от еще одной унизительной традиции - вывешивать на утро из окна окровавленную простыню. И опять лорд Баденох озаботился не о чувствительности своей супруги, но о сохранении в целостности редкого и дорого белья.
Он помнил свою первую свадьбу, устроенную двумя семьями для совсем еще детей. Уолтеру едва исполнилось двенадцать, а Мод уже перевалило за четырнадцать лет.