Попытка пристроить их где-то во дворе успеха не принесла. Проснувшись и не видя меня, они жалобно пищали и ничего не ели. Пришлось сделать им постель у себя в спальне, там же работать с документами, а на тренировки брать их с собой. Сначала приходилось таскать их на руках, а через пару недель они уже сами семенили за мной гуськом, шипя и рыча на всех, неосторожно приблизившихся ко мне более чем на полтора метра.
Первую неделю они казались мне похожими друг на друга, но со временем я стал легко отличать котят. Назвал я их Кис, Мяв и Мур. Кис был самым маленьким по размеру и самым слабым. Не видя меня, он вопил истошнее всех, увидев же, старался забраться на плечи. После первых же порванных брюк, приходилось, как только Кис просыпался, скорее укладывать его на плечи, если я не хотел остаться совсем без одежды. Выглядели мы экзотично, особенно после нескольких недель проживания котят в замке. К этому времени Кис и компания увеличились вдвое в весе и в полтора раза в размерах.
Носить Киса становилось все тяжелее. Слава богу, что Мяв с Муром на плечи не лезли. Им хватало ползаний по мне лежачему, или сидячему. Кис же, не только лежал у меня на плечах, но и отлавливал неосторожно приблизившихся, и резко бил лапой. После трех-четырех пострадавших меня стали обходить по стеночке. Даже за обедом приходилось сидеть подальше от всех. Мяв с Муром сторожили пространство внизу, у ног, а Кис на шее. Все попытки хоть на обеде посидеть без него, ни к чему хорошему не привели. Он то лез по мне, разрывая одежду, то прыгал на стол и начинал ходить передо мной по тарелкам, мурча и пытаясь потереться о лицо, то, рвя обивку, лез по стулу.
Когда котятам исполнилось месяца четыре-пять, они стали уже не шипеть, а рычать на всех, попадающих в их поле зрения. Правда не набрасывались еще ни на кого, но уже сейчас, как только мы выходили из комнаты или заходили в замок, перед нами пустели коридоры и по всему замку слышались стуки захлопывающихся дверей. Котята стали представлять угрозу для окружающих. Как ни жаль мне было с ними расставаться, но надо было относить их в горы.
Уже вторую неделю я с питомцами проживал в горах. В зоне видимости, но часа пути по горам, стояли лагерем мои парни. Жили они по двое и сменялись утром и вечером. В их обязанности входило присматривать за мной, а так же приносить мне и котятам еду и воду. Я же пробовал научить котят охотиться, подкрадываться и вообще приучить жить на природе, а не с людьми. Возможно, со стороны это выглядело смешно, как я ползал на четвереньках, прыгал, шипел и рычал, но мне не хотелось бросать малышей совсем уж беспомощными. Мне хотелось научить их чему-то, что и сам толком не знал, а эти паршивцы воспринимали все как игру и устраивали кучу малу.
Сегодня уже несколько часов подряд, меня не отпускало ощущение чьего-то взгляда разглядывающего нас. Я постоянно сканировал окружающее пространство, стараясь делать это незаметно. И все же для меня оказалось неожиданностью, когда на тропинке, ведущей к нашей площадке, возник взрослый котяра. Я здорово испугался. И не только за себя, но и за котят тоже. Котяра был похож на наших снежных барсов, только размером с тигра. От неожиданности я с котятами зашипел на пришельца. Сидя на земле, я потихоньку пытался достать оружие и оттолкать котят за спину. Пришелец зарычал. Малышня, заткнувшись, быстро рванула мне за спину. Высунув две головы у меня над плечами, а одну из-под руки, они дружно зарычали.
Или у меня галюники, или пришедший взрослый смотрел на нас с любопытством, хотя по усатоволосатым мордам я не специалист. Котяра снова зарычал и сделал шаг вперед. Но хоть ты меня тресни — ехидная была морда, ехидная. Малышня моя вызверилась и полезла вперед. Кис активнее всего рванул, я еле успел схватить его за заднюю ногу. Не обращая на меня внимания, Кис греб остальными тремя и во всю рычал на пришельца. Резко рванувшись, он все же выскользнул у меня из руки, и по инерции врезался в кота. Тот рассматривал малыша, слегка наклонив голову. Когда же Кис попробовал его укусить, прижал его лапой к земле.
Я уже почти достал большой нож, как неожиданно пришелец лизнул Киса в нос. Тот от растерянности замер и зашипел, прижав ушки к голове. Мур и Мяв тоже замолкли, и бросились мне за спину. Просунув головы у меня под руками, они, тихо шипя, удивленно смотрели, как взрослый котяра вылизывает Киса. А у малыша на морде было написано большими буквами: — и что мне теперь делать?
Хм… Кажется я могу не переживать за котят. Вероятно, взрослый был то ли матерью, то ли отцом, а может у них принято подбирать и воспитывать покинутых. Теперь бы мне как-то свалить отсюда без проблем и в целом виде. Как будто поняв мои затруднения, котяра взял Киса зубами за шкирку и прошел по краю нашей площадки, обходя нас по окружности, и улегся у стенки. Умостившись, он выпустил котенка, тот сразу рванул ко мне за спину и настороженно выглядывал оттуда, тихонечко пофыркивая. Та-а-ак… Теперь следовало как-то спихнуть их новой няньке, а то боюсь, если я начну уходить, то малышня двинется следом.
Схватив Мява, я толкнул его в сторону взрослого кота. Тот прижал малыша, не ожидавшего от меня такой подлянки, и тоже начал вылизывать. Мяв сначала шипел прижав ушки, а через несколько минут успокоившись, даже немного помурчал. Но как только взрослый перестал его прижимать, со всех ног бросился ко мне за спину. Мда-а-а…
Мы еще пару часов развлекались таким макаром с малышней. Я одного толкаю взрослому коту, тот ловит и вылизывает, отпускает, малыш бежит ко мне… и так далее и в том же духе. Вскоре я был совершенно мокрый. Они конечно малыши, но каждый выше кошки вдвое, а уж по весу… да на хороших-то харчах…
Где-то через пару часов Мяв и Мур ко мне уже не бежали, но Кис упорно возвращался. При моих попытках уйти, Кис бежал следом. Принеся пару раз этого тяжеловозика, я умоляюще посмотрел на взрослого кота. Тому, судя по всему, вся эта канитель вообще выглядела как развлечение.
— Да придержи ты его подольше. У меня уже нет сил таскаться с этим бегемотом, — в сердцах воскликнул я.
Понял ли котяра, что я сказал, не знаю, но когда я в очередной раз толкнул к нему Киса, тот прижал его и начал вылизывать, а я побежал, постоянно оглядываясь… и побежал… захватил своих парней на соседней горе и снова побежал… Однако Кис нас так и не догнал. Не знаю, чем уж котяра уговарил котенка, но у него получилось.
Несмотря на то, что малышей я передал так сказать, из рук в лапы, мысли о них постоянно крутились в голове. Все же дело шло к зиме, и местами в горах уже лежал снег, а зима во все времена и во всех мирах была для животных тяжелым временем. Беспокойство за малышей не отпускало меня ни на тренировках, ни на уроках Яджины. Даже занятия бухгалтерией не отвлекали меня надолго. Мне сложно было представить, что весной мы уедем в столицу и лишь изредка будем приезжать сюда. В какой-то момент не выдержав, я собрал рюкзаки с мясом, и, одевшись потеплее, с двумя парнями ушел в горы.
Посетить я намеревался то место, где нашел котят и куда потом их вернул. Там была неплохая пещерка, вполне возможно они там могли и остаться на зиму. Пройдя половину пути, я понял, что несколько погорячился с походом. Дул сильный ветер, местами лежали нехилые сугробы, которые нам приходилось покорять ползком на пузе. Да и местность вокруг нас выглядела несколько по-другому, чем летом, поэтому, мы могли и не найти то место, которое искали. Сил оставалось все меньше и меньше. Почти на автомате я стал шептать — Кис… Мур… Мяв…
Сколько мы так прошли, я не заметил, но в какой то момент услышал тихий рык и мимо меня пролетел камень. Замерев сам, я дал сигнал замереть и парням, с которыми шел в связке. В ту же секунду на меня метнулось что-то белое, сбило с ног и накрыло с головой. Следующие ощущения напоминали замешивание теста. И тестом чувствовал себя я. В голове был полный бардак, но когда мокрым наждаком прошлись по моему лицу, я выпучил глаза, пытаясь понять что происходит, и заметил желтые глаза.