Добраться до бордюра он мог, только если бы вырос еще хотя бы на метр или... Пришлось вспомнить бесшабашное детство. Ухватившись за верхний край окна, Кольцов подтянулся и поставил ноги на форточный проем. Крепкая дубовая рама выдержала вес его тела, теперь можно было хвататься за бордюр. Второй замок открылся почти бесшумно.
«Во, блин, попал, такие трюки я не откалывал даже в годы бесшабашной боевой молодости».
Вжавшись в шершавую стену, он стал понемногу передвигать ногами. Сейчас главное было зайти за угол. Шаг, шаг, еще несколько шагов — и пальцы обхватили угол, старая высохшая штукатурка сыпалась, не давая держаться.
В комнату ворвались незваные гости, несколько минут тишины сменились возгласами.
— Тут никого нет.
— Свинтил, падла, — вторил другой голос.
— Не мог он отсюда слинять, ищите. — Третий голос, видимо, принадлежал старшему, человеку опытному. Сообразив, что жертве прятаться негде, он приказал: — А ну, выгляни в окно.
«Охота взглянуть в рожу кому-нибудь из этих мокрушников, но это был бы последний взгляд живой мишени. Как говорится, себе дороже». Перебросив тело на другую сторону дома, Кольцов оказался прижатым потоком ветра к стене, двигаться стало намного легче. К тому же здесь обнаружилось еще одно открытие: крыша шла под скос, и через десяток метров можно будет покинуть опасный бордюр.
Эти метры он как-то преодолел, потом обессиленно упал на ржавую крышу, тяжело дыша, чувствуя, как у него дрожат ноги от напряжения. «Я все-таки это сделал, но хватит разлеживаться: судя по методам работы моих преследователей, они, не найдя меня в квартире, наверняка решат проверить крышу, надо поторапливаться».
Кольцов огляделся по сторонам и, увидев перила пожарной лестницы, стараясь не шуметь, ползком двинулся к лестнице.
Через минуту он был уже в соседнем дворе, перепачканный, как последний пьяница. На его костюм слоями легла штукатурка со стены, ржавчина с крыши и грязь с пожарной лестницы.
Сейчас его голову сушила одна мысль: «Как же так быстро они вышли на меня?» Но ничего другого не придумал, кроме того, что за квартирой Дениса специально следили, все-таки он единственный, с кем сыщик имел дело. Его «пасли», и Глеб сам пришел к ним в руки. Хорошо, хоть так закончилось.
Он быстро вышел со двора, стараясь не привлекать к себе внимания, направился к автостоянке. Впрочем, вид у него был такой, что прохожие шарахались, как от бродяги. Нормальная маскировка.
Только после того как выехал со стоянки, смог вздохнуть с облегчением. «Все, хватит на сегодня расследований, пора подумать о душе». Приведя себя в порядок, Глеб поехал в Институт Склифосовского проведать свою секретаршу.
Трое мужчин, угрюмо глядя себе под ноги, вышли из подъезда. Двое сели в поджидавшую их машину, третий, открыв Переднюю дверцу, на мгновение замер, обвел злым взглядом двор-колодец, поднял хищные раскосые глаза вверх и пробежался взглядом по крышам. Наконец с досадой сплюнул себе под ноги и сел в салон «БМВ».
— Твою мать, Бэтмен, — в сердцах выругался он. — Вроде идеальное место для ловушки, и все равно он ушел.
— Живучий, паскуда, — хмыкнул второй из боевиков. Сплюнув за окошко, он повернул ключ в замке зажигания. Двигатель вздрогнул и приглушенно заработал.
— Его учили выживать в любых условиях, и, видимо, хорошо учили, — подал голос с заднего сиденья третий. — Главное, теперь он точно знает, что за ним идет охота.
— Эх, надо было «мочить» его еще в больнице, там бы он никуда не делся. А теперь будет вертеться, как вошь на гребешке, попробуй ухвати, — недовольно пробурчал водитель.
— Ладно, хватит разлагольствовать. — Старший взял себя в руки и попытался просчитать ситуацию. Но действия жертвы предугадать он не мог, слишком разные по уровню у них были учителя. Одно было совершенно ясно — навещать свою раненую подругу он не намерен. — Поехали.
— Куда, в Склиф? — спросил водитель, трогаясь с места.
— К черту Склиф, там ловить нечего. Едем к шефу.
Дежурный врач, немолодая женщина с некогда красивым лицом, сказала Кольцову, что здоровье Наташи пошло на улучшение, ее уже перевели из реанимации в обычную палату.
— Скажите, ее можно повидать?
— Нет, — отрезала врач. — Она просила никого к ней не пускать. И в особенности ее начальника. Как я поняла по описанию, это вы.