На какой-то миг я задумалась, а не прогуляться ли до Нортона пешком: городок был небольшим, и мне было бы полезно размяться, нога уже не так сильно болела, как ночью. Но тут же перед глазами возникла лохматая пасть монстра.
«Ну уж нет! Я ещё с этой тварью не разобралась, что оно такое и откуда. Лучше не буду рисковать».
Поэтому буквально через пять минут машина уже начала движение в сторону центра. Только я не смогла сдержать своего любопытства. Даже не набрав скорости, синий фольксваген жук притормозил в аккурат перед снесённым ограждением дома Грегора Баркли. Что удивительно, но столпившиеся на газоне люди совершенно не выглядели шокированными, или хотя бы из вежливости испуганными. Если бы я не знала, какая картина скрывается за порогом потрёпанного дома, то, скорее всего, предположила, что они пришли поглазеть на разрушенную веранду и заборчик — настолько безразличными казались их лица. А первой меня заметила Маргарет, тут же изобразив такую кислую мину, точно я ей целый лайм в рот запихнула.
«Интересно, она знала соседа, или просто поглазеть пришла?»
— Чего явилась сюда, паскудница? — голос Марг резанул по ушам мерзким скрипом. Я бы легче перенесла царапающий звук вилки о тарелку, — Поглядеть решила, как бедняга Грег за тебя мучился, а?
Её подружка побелела, и, дёрнув старуху за рукав, громко прошипела:
— Марг, ты чайво-то городишь! Нельзя же так. Вы уж простите нас, понимаете же, вон какая трагедия-то...
— Да не закрывай ты мне рот! Чё ты лебезишь перед Хэнковской сучкой. Пусть знает. Слышь, ты? Грег из-за тебя на тот свет отправился! Из-за тебя! Как и Уилл из-за бабки твоей!
Я держалась. Точнее, я очень хотела сдержаться, но ярость уже жгла горло и руки. Я буквально подскочила к ней, прожигая сморщенное, злобное лицо Марг презрением и праведным гневом.
— Вы переходите все границы, Маргарет! И что бы у вас ни произошло с моей бабушкой, я не позволю кидаться оскорблениями и обвинениями ни в её, ни в тем более мою сторону! Следите за своим языком. Иначе узнаете, как сучка Хэнкс может укусить!
— Ха! Думаешь, я тебя боюсь...
— Марг, какого дьявола ты творишь?! Иди уже домой, проспись, наконец. И отстань уже от девушки.
Из дома вышел знакомый уже шериф Карл Дрейдон, чей окрик обрубил очередной словесный поток брани старухи. Я буквально прочитала по глазам Марг, что она хотела сказать и мне, и шерифу, и, кажется, всему этому городку. Я не знала, что могло так обозлить эту женщину на весь мир, но оправдывать её грязные слова тяжёлой судьбой не имела ни малейшего желания. Поэтому с лёгким привкусом победы провожала её взглядом до самой ограды в сопровождении, видимо, подруги. Марго только и кинула напоследок:
— Думаешь, за наследством приехала? Хе-х, нет у Хэнксов наследства. Только долги. Кровью.
«Вот же грымза старая!»
Отвечать ей что-либо я не стала, переключив внимание на шерифа, бодро вышагивающего в мою сторону.
— Мисс Мейер, не обращайте внимание на Маргарет, у неё не самая лучшая жизнь выдалась. Вот спьяну и болтает невесть что.
— Я заметила. Видимо, с Терезой она была в очень плохих отношениях, раз так взъелась на меня.
Кто сказал, что только женщины — любительницы сплетен? Мужчины тоже падки распускать свой язык о других, не всё, конечно, но шериф был не из их числа и охотно приоткрыл для меня маленькую тайну.
— Они дружили, когда-то.
— Моя бабушка с ней?!
— Да, я мелким был, а Тереза и Маргарет были чуть ли не разлей вода. А потом что-то произошло между ними, поговаривали из-за парня какого-то.
— Уилл? Маргарет часто его упоминает.
— Возможно, но, я думаю, был другой. Уилл был скорее для них как друг или старший брат.
— Другой? Кто?
Шериф безразлично пожал плечами.
— Да кто уж знает, столько времени прошло. Но буквально за месяц перед отъездом они и рассорились. А потом несчастный случай с Уиллом... И Тереза уехала из города. Ладно, что-то я разболтался.
— Подождите, — точно хватаясь за тонкую соломинку надежды узнать возможную причину, побудившую мою бабушку покинуть и забыть навсегда родной город и даже семью, я коснулась руки Карла, — а что случилось с Уиллом?
Дрейдон смерил меня задумчивым взглядом. Сомнение пряталось в глубоких морщинах на лбу и плотно сжатых губах. Секунды тянулись и казались до невозможности долгими и раздражающими. Наконец, он выдохнул, и, посмотрев в сторону леса, произнёс бесцветным и тихим голосом.