Кто-то рядом тихо фыркнул, но сразу замолчал, поймав взгляд Морозова.
— Шутник, — процедил он. — Сейчас я тебе пошучу.
Он позвал одного из вновь прибывших санитаров, но тот только быстро осмотрел грудь, потрогал рёбра, заставил меня несколько раз вдохнуть и поморщился.
— Перелом может быть, может сильный ушиб. На ощупь без рентгена не скажу. Лёгкое вроде не пробито, крови изо рта нет, дыхание есть. Но таскать тяжести и бегать ему сейчас нельзя. — Санитар посмотрел на уже тёмное ущелье, потом на место, где стоял ушедший вертолёт. — Отдельно за ним ночью борт не погонят. А так до утра дотянет. Забинтовать, обезболить, и пусть сидит.
Меня усадили за камень, заставили снять верхнюю одежду и туго перебинтовали грудь. Когда бинт затянули, я сперва хотел выругаться, но воздуха не хватило. Боль стала резкой, зато грудную клетку будто стянуло обручем, и дышать стало как будто даже легче. Кстати ни какого обезболивающего мне так и не дали…
— Сидишь на позиции. Пулемёт рядом. Стреляешь только если реально полезут. Понял? — Инструктировал меня Морозов.
— Понял.
— Так точно надо отвечать, балбес!
Он поставил меня чуть ниже прежнего камня, туда, где был хороший сектор по левому склону, но можно было сидеть, опираясь спиной на валун. ПКМ устроили на сошках передо мной. Рядом положили два короба с лентами.
Через несколько минут ко мне подсел гранатомётчик из первой группы. Он снял шапку, вытряхнул из неё пыль, снова надел и устроился справа, за соседним камнем. Рядом положил РПГ, автомат и две гранаты в подсумке.
— Равиль, — сказал он негромко.
— Серёга.
— Да я уже слышал. Ты тут уже знаменитость.
Голос у него был спокойный, хрипловатый. В темноте лица почти не было видно, только нос, скулы и блеск глаз. Движения у бойца были неторопливые, привычные. Не суетился, не дёргался от каждого шороха.
— Давно здесь? — спросил я.
— Достаточно. До приказа два месяца осталось.
— Домой скоро, значит.
— В Афгане «скоро» лучше не говорить. Тут за два месяца можно три раза домой в цинке уехать.
Мы помолчали. Ночь опустилась окончательно. Горы вокруг стояли чёрными стенами. Где-то далеко, со стороны базы, иногда бухало — то ли ещё работали по точкам откуда велся обстрел, то ли пристреливали склоны на всякий случай. Над нами висели звёзды, яркие, холодные, какие в городе редко увидишь. Красиво было. Равиль поёрзал, удобнее устраиваясь за камнем.
— Грудь сильно болит?
— Терпимо.
— Значит, сильно. Когда терпимо — говорят «нормально». Когда совсем хреново — говорят «терпимо».
Я усмехнулся и тут же пожалел. Рёбра отозвались так, что в глазах потемнело.
— Не смеши.
— Не буду. Слушай лучше. Раз уж ты к нам так резво попал, понимать должен, куда прилетел.
Он говорил тихо, спокойно, без желания напугать. Просто как старший объясняет младшему, где тут сортир, где столовая, а где курилка.
— Отряд у нас молодой. В том году нас только в афган перебросили. Работать начал недавно, и начало было такое, что до сих пор как вспомню, так вздрагиваю. Мараварское ущелье слышал?
— Нет.
— Услышишь ещё. Там наши крепко попали. Очень крепко. В первом же большом выходе целая рота легла. Не вся сразу, конечно, но по итогу — почти как целая. Тридцать один человек. После этого отряд два месяца почти на боевые не ходил. Сидели на базе, приходили в себя. Командование перетряхнули. Кого сняли, кого заменили. Потом начали уже потихоньку работать, но уже по-другому. А вообще тут полная жопа, до границы с Пакистаном всего пятнадцать километров, кругом горы, караванных троп полно. Мы даже в город выйти не можем. Если туда кто-то из офицеров едет, то под прикрытием брони и с охранением. Могут прямо в городе подстрелить.
— Тридцать один человек… — Я нервно сглотнул слюну — Много, но это не рота, это взвод.
— Рота — Отрезал зло Равиль — У нас всего три роты разведки, в каждой по три группы, а в группе всего двенадцать — четырнадцать человек. Так что рота.
— Почему такой маленький состав отряда? — Удивился я.
— Почему маленький? — Переспросил гранатометчик — Управление, три роты разведки, рота оружия, группа связи, инженерно-саперный взвод, зенитно-артиллерийский взвод, взвод материального обеспечения, медчасть, экипажи БМП. В каждой роте у нас по одиннадцать машин, а всего БМП наверное штук шестьдесят наберется, но мехводы и стрелки как ты понимаешь на выходы почти не ходят, прикрывают нас иногда как огневые точки с дорог, так что именно разведчиков в ротах всего чуть больше тридцати бойцов наберётся. На пятьсот рыл. В выходы ходят всего несколько сводных групп. В роте обеспечения больше ста тридцати человек, в роте оружия больше сотни, да и так, по мелочи ещё сотни полторы наберется.