Едва вышли, Равиль потащил меня дальше.
— Теперь боеприпасы.
На складе боепитания пахло цинком, деревом и смазкой. Старшина, которому Равиль сунул какую-то бумажку, долго смотрел на меня, потом на Равиля, потом снова на меня.
— Этот? Молодой после санчасти?
— Этот.
— Сразу в группу?
— Ага.
Старшина хмыкнул.
— Весело у вас там, во второй.
Выдали патроны к автоматам и пулемету, пустые ленты. Патронов было много. Видимо не только на меня одного. Всё это добро мы утащили не одни: к нам присоединились Санжар и высокий рыжеватый парень с веснушками, которого звали Витька Чернов. Витька почти не говорил, только сопел и таскал ящики так, будто они были набиты не патронами, а ватой.
Мы сгрузили это всё прямо в расположении второй группы. Витька шустро вскрыл цинки, Санжар откуда-то притащил груду магазинов и ещё лент, и мы принялись набивать их патронами. Магазинов к автомату было штук двадцать, не меньше, но справились мы с ними довольно быстро. Потом мы вскрыли цинки с патронами к пулемету и сели за ленты. Машинка Ракова, а по-простому «мясорубка», была намертво закреплена к массивному столу, стоящему прямо в расположении группы. Судя по состоянию станка, пользовались им очень часто. Работали втроем: один засыпает патроны, второй крутит ручку, третий принимает ленту. На цинк уходило всего минут пятнадцать. Потом мы сидели, сращивали звенья лент по двадцать пять патронов в ленты длиной сто и двести, и укладывали их в короба. Сращивать ленты нужно было вручную.
Когда я открыл первый короб, то даже сначала завис в растерянности. Внутри он был оклеен изолентой в несколько слоев.
— Это чтобы патроны не гремели — Заметив мой взгляд пояснил Санжар — Ленту слишком плотно не укладывай, чтобы свободно выходила.
Когда мы закончили с патронами, Равиль мне передохнуть не дал. Он ткнул пальцем под кровать соседней койки. Там лежала трофейная китайская разгрузка, уже набитая магазинами и гранатами. К лямкам разгрузки изолентой были примотаны РОПы и РСП, а также один ИПП.
— Видишь? Вот так должно быть у тебя. Чтобы по тревоге схватил — и побежал. А не искал в темноте что где валяется. Правда твой «лифчик» придётся переделать, учитывая, что ты с пулеметом таскаться будешь. И сделать это надо прямо сейчас. Я покажу как.
Следующие часа полтора я сидел на койке и занимался тем, что вручную готовил личный комплект для регулярного убийства себе подобных. Под контролем Равиля, который похоже взял надо мной личное шефство, я распорол по швам перегородки между нагрудными карманами на трофейной разгрузке, и перешивал крепление клапанов. Это нужно было сделать для того, чтобы вместо магазинов в получившийся один большой подсумок теперь помещалось две ленты по сто патронов. По совету Равиля я так же нашил подкладки под плечевые лямки, из шинельного сукна, чтобы они не врезались в плечи под тяжестью получившейся конструкции.
— Пойдет пока на первое время. — Оценил моё творчество татарин, когда я посчитал, что закончил. — Ленты сразу туда уложи, и патронов штук десять россыпью кинь, чтобы ленты сращивать. Сейчас подсумок внизу брезентом ещё усиль, чтобы не порвался, и пару сумок под короба сшей, чтобы по бокам цеплять. Пока так, а потом сам разберешься походу, как удобнее. Тут у нас стандарта нет, все всё под себя делают.
— Звиздец — Выругался я — Куда ещё-то? И так эта херня почти неподъёмная.
— Запомни сынок, — назидательно сказал мне гранатометчик, — патронов всегда бывает или очень мало, или просто мало, но больше уже не унести.
Пока я этим возился, вокруг постепенно собирались бойцы моей новой группы.
Санжара и Равиля я уже довольно хорошо знал, с Витькой познакомился, когда снаряжал патроны, остальных я конечно же уже видел в бою, но по именам не запомнил.
— Поздравляю. Теперь ты наш новый ишак. — Невысокий, коренастый казах с перебитым носом и в звании сержанта остановился возле меня разглядывая наваленные вокруг моей койки короба, ленты и разгрузку — Меня Алижан зовут, Али. Командир второго отделения.
— Почему сразу ишак? — Нахмурился я. Не со всеми похоже в группе у меня будут хорошие отношения…
— Потому что пулемётчик. Самая уважаемая скотина в горах. — Заржал стоящий у Али за спиной худой парень — Сразу после радиста. Лёня Лобанов, я как раз радист. Ты молодой на Али не быкуй, ишак в Афганистане скотина почитаемая, все караваны по горам на ослах передвигаются. Ну и у нас прижилось так пулеметчиков называть. Потому что много на себе таскает, и очень полезный в группе боец. И кстати, сразу предупреждаю, рацию руками не лапать, не бить, не садится на неё, беречь как маму родную. Ну и меня соответственно.