Лёня заржал как конь, бойцы групп тоже рассмеялись.
— Понял, — сказал я. — Радиостанция святая.
— Правильно мыслишь Серый. Без связи в горах никак.
Познакомился и с остальными. Старший сержант Игорь Быков — замок, командир первого отделения, Муса Оздоев — снайпер, Гриша Ивлев, тот самый, который меня бинтовал на горе — санитар, Богдан Бойко — минер, Миша Саевич, Володя Вебер и Рома Исаев. Полный интернационал: русские, украинец, белорус, казах, узбек, татарин, ингуш, немец, бурят и мордвин.
В общении все пацаны оказались простыми. Никто не пытался «щимить» молодого. Да, они относились ко мне покровительственно, свысока, но это было и понятно, они все были обстрелянные и опытные бойцы, а я был только в одном бою. И пусть я себя там не плохо показал, но до них мне было пока как до Луны раком. У многих были награды на груди: у Игоря — орден «Красной звезды»; у Мусы, Миши и Володи — медали «За Отвагу»; у Равиля и Богдана — «За боевые заслуги». И практически у всех имелись нашивки за ранения. Я как в кино про Великую Отечественную войну попал.
К вечеру под моей кроватью уже лежала укомплектованная трофейная китайская разгрузка. Равиль всё проверил два раза, заставил всё это меня надеть вместе с РД, флягой, ножом и пулеметом. Попрыгать, побегать, поползать.
— Вот сынок, теперь ты похоже на бойца.
— Спасибо, папа.
— Не дерзи, сынок. Я тебя ещё потом ходить научу.
Я даже расслабился немного в окружении этих повидавших виды бойцов. Обстановка была на удивление простая. Без строевого официоза, без долгих расспросов. Посмотрели, оценили, приняли к сведению. Но спокойно было недолго.
Когда я уже почти закончил укладывать разгрузку и засунул её под кровать, в расположение завалились двое старослужащих не из нашей группы. По рожам сразу видно — деды. Расхлябанная походка, наглые морды, ремни ослаблены. Один пнул сапогом мою койку.
— Это чё за молодой в дедовский угол заселился? Ты как тут оказался?
Я поднял голову.
— Я место не выбирал, куда сказали, туда и бросил кости.
— Кто сказал?
— Равиль.
— Правильно молодой, дедушек надо слушаться. — Тот что пнул кровать весело рассмеялся — Кстати. Дедушка устал, пить хочет. Давай, сгоняй за водой.
Я молча посмотрел на него. После Чирчика, после Ерёмина, после ночи в горах и пули в бронежилет — эта сцена воспринималась мной как-то мелко и даже скучно.
— Сам сходишь.
В расположении стало тихо. Несколько человек даже головы подняли. Дед моргнул.
— Чего?
— Вот когда за водой пойдешь, сразу уши промой. Сам сходи говорю.
Он сделал шаг ко мне.
— Ты, молодой, берега не попутал?
Я медленно встал. Грудь ещё ныла, но внешне показывать это я не собирался.
— Я тебе не молодой. Младший сержант Серёгин, командир отделения второй группы. Хочешь воды — ножками в умывальник или к бачку.
У того аж лицо вытянулось от такой наглости. Он уже явно собирался хватать меня за грудки, но тут с койки поднялся Равиль.
— Э, хорош. — сказал он тихо.
Потом встал Санжар. За ним Муса. Лёня даже не встал, только лениво добавил, не отрываясь от подшивания подворотничка:
— Вы бы шли отсюда ущербные. Серый сегодня не в настроении, ему официально документ выдали, что он контуженный.
Равиль усмехнулся:
— Когда на боевые будете ходить, тогда и пальцы гнуть будите. А пока сдрыснули пулей, пока табуреткой в морду не прилетело.
Несколько человек захохотали. Старослужащие мгновенно поняли расклад. С одной стороны — они. С другой — вся вторая группа Морозова, которую в роте, судя по их лицам, лишний раз злить не любили.
— Да больно надо, — процедил один. — Хер с вами, сами со своим слоном играйтесь.
И они ушли. Я выдохнул.
— Спасибо.
Равиль махнул рукой.
— Не за что. Эти в охрану базы как залезли, так оттуда и не вылезают с самого прибытия. Уроды… У нас Серёга внутри роты срач бывает, но своих людей мы в обиду не даём. Особенно если человек нам потом ленты таскать будет.
— Трогательно.
— Мы вообще душевные.
В этот момент в расположение вошёл Морозов. Как обычно — будто почувствовал, что где-то без него произошло что-то интересное. Окинул взглядом комнату, остановился на мне, на ПКМ, на разгрузке под кроватью, на коробах.
— Уже обжился?
— Так точно.
Старлей подошёл вплотную, посмотрел на мою грудь.
— А где нашивка?
— Какая?
— За ранение, Серёгин. Красная. Тебе в штабе выдали.
Я вспомнил, что действительно сунул её в карман вместе со справкой.