— Чего морды кислые? — Оглядел он нас. — Шевелитесь. Через пять минут у машины.
Он остановился напротив меня, смерил взглядом сверху вниз.
— Серёгин, как самочувствие?
Я хотел честно сказать: «Как у барана перед забоем». Но ответил по уставу:
— Нормально товарищ старший лейтенант.
— Хорошо, — удовлетворённо кивнул Морозов. — А то вздумал мне тут сачковать. В моей группе симулянтов не любят, учти. Ты тут вообще авансом.
Во дворе базы стояла ночная темень, только над штабом и возле стоянки техники горели редкие лампы. Воздух был ледяной, сухой. После тёплой казармы мороз продрал мгновенно.
У ворот базы с заведенным двигателем стояла БРДМ и возле неё уже лежала куча дополнительного груза: цинки с патронами, РДВ с водой, батареи для рации, мешки с продуктами, «улитки» к АГС.
— И это тоже наверх? — спросил я обречённо.
— Ага, — с удовольствием подтвердил Лобанов. — Добро пожаловать в альпинистический кружок имени товарища Морозова.
Груз быстро раскидали по людям. Мне сверху к патронам ещё сунули пятилитровую канистру. Литр воды весит один килограмм, так что получается пять кило сверху мне накинули. Я принялся было жалеть себя несчастного, но быстро прикусил язык, когда увидел сколько на себя навесили остальные. Меня явно пожалели, я по сравнению с остальными буквально налегке иду. Тот же Али пер на себе «улитку», которая весила почти пятнадцать килограмм, и РДВ — 12, то есть двенадцать литров воды.
Колонной, молча, мы двинулись на выход. БРДМ ползла впереди, урча двигателем в темноте, фар никто не включал. Зачем она нам, если мы не едем внутри или на броне, а всё несем на себе, я понял, только когда мы прошли метров триста. Наша группа подошла к паромной переправе через Кунар.
Паром в Асадабаде не был специализированным военным судном. Это было кустарно сделанное, довольно примитивное и ненадежное инженерное сооружение. Он представлял собой плоский деревянный настил на понтонах из бочек, который двигался вдоль натянутого через реку стального троса. Паром перетягивался вручную бойцами, а возвращался назад с помощью лебедки. Вот для этого как раз БРДМ и понадобилось. Точнее лебедка от него. Ну и прикрыть нас на переправе тоже должен был БРДМ, если придется.
Паром был совсем не большим и мог принять за один раз ограниченное количество бойцов, не больше взвода, а может даже и меньше. Он был предназначен только для людей и легких грузов. Бронетехника переправиться на нем не могла, поэтому, как мне шёпотом пояснил неугомонный Равиль, она всегда шла в обход через бетонный мост в районе Наубада, который находился аж в десяти километрах от базы.
Переправились мы шустро, несмотря на быстрое течение реки и её ширину, которая составляла в районе переправы не менее ста метров. Было видно, что для парней это привычное дело. Мы дружно взялись за канат, и вскоре уже были на другом берегу Кунара.
Дальше начиналась чернота, а над нами нависала крутая гора. Куда как круче, чем те, на которых мы тренировались в Чирчике. Морозов снял с плеча автомат и тихо сказал:
— Всё. С этого места не базарим. Дистанция пять метров. Идём след в след. На камнях не греметь. Головной — Чернов, замыкающий — Саевич. Курить забыли до возвращения. Если сверху или с кишлаков шум или свет — всем мордой в склон и не шевелиться. До рассвета нам надо незамеченными дойти до серпантина. Для Серёгина отдельно поясняю — идем два километра. Это одно из самых опасных мест. Густые заросли кустарника, каменистые берега и террасы с посевами. Хоть сейчас и зима, но видимость тут всё равно хреновая. Здесь же находится кишлак Шинкорак. Этот участок проходим максимально быстро и бесшумно. Главная задача — проскочить кишлак до того, как залают собаки или кто-то из местных подаст сигнал духам. Вопросы?
Вопросов не было. Нет, они, конечно, были. По крайней мере у меня, но я их задавать Морозову не стал. Точнее один вопрос. И был он в принципе простой — как, мать его, туда вообще можно быстро идти и куда-то подняться со всем тем, что на нас навесили? Например, на Равиля по моим скромным подсчетам даже больше шестидесяти килограмм загрузили.
— Вторая группа, пошла, — скомандовал Быков.
И мы пошли.
Первые минуты я просто пытался приноровится к тяжести. Всё на мне висело, давило, тянуло вниз. Пулемёт норовил бить прикладом по бедру, пока я не додумался зажать приклад подмышкой, вода в канистре переливалась, пытаясь меня завалить то на один бок, то на другой, лямки разгрузки тёрли шею. Я с ужасом подумал, что сотру её до крови, но вскоре увидел, что у впереди идущего бойца поднят воротник бушлата, и поспешил сделать тоже самое. Было тяжело, но тело пока было свежее, дыхание ровное, и я ещё был довольно бодрый.