Под левым локтем камень. Под ребрами корень. Правая ступня упирается в мерзлую землю так, что пальцы немеют. Воротник давит на шею. От дыхания перед лицом иногда появляется слабый пар, и я старался дышать медленно, неглубоко, чтобы не выдавать себя белым облачком.
Время исчезло. Минуты перестали отличаться одна от другой. Я пытался считать про себя, потом сбился. Пробовал вести взгляд от камня к камню: изгиб тропы, сухой куст, тёмная ямка, правый склон, снова изгиб. Потом опять. И опять.
Где-то правее и левее кто-то был. Я это не видел, но знал. Там лежал Лобанов. Ещё дальше Айбатов. В глубине кустов, Вебер и Исаев. А впереди, ближе к тропе, группа захвата. Быков, Чернов и Оздоев. Им сейчас было хуже всех. Они должны были подпустить головной дозор почти вплотную.
Иногда лес шевелился. Ветер касался веток. Сухой лист дрожал на кусте. Где-то в темноте на ветру шумел лес. Один раз по тропе пробежала какая-то мелкая зверушка. Я увидел только низкую тень, проскочившую через лунное пятно, и едва не вцепился в рукоятку пулемёта.
Потом снова тишина. Холод поселился в моём теле как у себя дома. Он уже не просто морозил. Он залезал под одежду, выдавливал из тела остатки тепла и устраивался внутри. Спина сначала горела после перехода, потом остыла, потом начала ныть. Пальцы на ногах сначала замёрзли, потом будто исчезли совсем. Чтобы хоть как-то согреться, я беззвучно напрягал и расслаблял мышцы.
Часа через два, наверное, я поймал себя на том, что почти сплю с открытыми глазами. Тропа плыла. Камень на изгибе становился то человеком, то ослом, то снова камнем. Я моргнул, медленно стиснул зубы и заставил себя смотреть заново. Левый ориентир. Правый ориентир. Тропа. Склон. Куст. Камень.
«Не проспи, Серый. Только не проспи». — Эта мысль набатом била у меня в голове.
Время шло, ничего не происходило. Я замерзал всё сильнее. Это была настоящая пытка. Ещё немного, и околею насмерть. Чего ждем? Четыре часа прошло. Я уже думал, что сейчас наконец-то Морозов отменит засаду, поднимет всех, уведет снова в лес… но нет. Команда всё не поступала и не поступала. Все лежали.
Потом наступил тот самый момент, когда тело уже перестало возмущаться. Оно как будто смирилось. Боль стала ровной, холод стал привычным, глаза привыкли к лунному свету. Я начал видеть больше. Тропа уже не была просто светлой полосой. На ней различались выбитые копытами места, навоз, камни по краям, тёмные пятна кустов. Правый склон казался пустым, но теперь я понимал, где там можно спрятаться, а где нет.
И вдруг услышал. Очень слабый звук. Такой, что сначала решил: показалось. Где-то далеко по тропе щёлкнул камешек. Потом ещё один. Потом тихий, едва заметный шорох, не похожий на ветер.
Я перестал дышать. Звук пропал. Прошла минута. Или десять секунд. Или вечность. Потом снова: камешек. Шаг. Ещё шаг. Кто-то шёл.
Слева, впереди, в темноте, едва заметно шевельнулась рука. Сигнал от группы наблюдения пошёл по цепочке. Цель близко.
Я медленно, совсем медленно, положил ладонь на рукоятку ПКМ. Сердце билось так сильно, что мне показалось — его сейчас услышат на тропе.
Из-за изгиба показалась первая тень. Низкая, осторожная. Человек шёл не по центру тропы, а ближе к правому краю, почти касаясь кустов. На плече у него висел автомат. Я увидел длинный тёмный силуэт ствола и магазин. Головной дозор.
За первым, метрах в десяти, показался второй. Этот шёл чуть выше по склону, как раз проверяя сторону, где лежали мы. Он двигался медленно, останавливался, слушал. На голове у него была тёмная паколь или что-то вроде неё, плечи укутаны в одеяло или чапан. В руках тоже оружие.
Третий появился ещё дальше, почти на самом изгибе. Он задержался, присел возле камня и посмотрел назад, туда, откуда должен был идти караван.
Трое. Головной дозор каравана. Они были совсем рядом, но ещё не на месте захвата. Быков должен был ждать. И мы должны были ждать вместе с ним.
Первый прошёл ещё несколько шагов. Второй остановился. Он стоял почти напротив меня, только ниже по тропе, в лунном пятне. Между нами были кусты, ветки и, наверное, метров тридцать. Я видел, как он медленно поворачивает голову. В мою сторону.
Я вжался щекой в приклад и перестал моргать. Секунда. Вторая. Третья. Он что-то тихо сказал первому. Слова я не разобрал. Первый оглянулся и тоже замер. Они вглядывались в заросли кустарника.
Я уже был уверен, что нас заметили. Сейчас заорут, ударят в нашу сторону из автоматов, и всё полетит к чертям. Но третий, задержавшийся у изгиба, тихо свистнул. Первый махнул рукой. Второй ещё секунду буравил глазами кусты, потом отвернулся и двинулся дальше. Головной дозор прошёл. И почти сразу за ними показался караван.