Равиль, который тоже остался возле меня в качестве прикрытия, в пол голоса пояснил мне, зачем.
— Эти трупы в клочья разнесет, останки какие-то найдут конечно, но опознать вряд ли смогут. Это для того делается, чтобы пленного тоже убитым посчитали. А там всё от него самого будет зависеть. Будет сотрудничать — будет жить. Возможно даже агентом станет и вернётся к своим. Ну а если нет… в Царандой отдадим. Если доведем его до базы конечно.
Я ничего не ответил, только кивнул, наблюдая за действиями группы. Это была моя первая засада, и старался запомнить всё. Я уже давно понял, что тут ленится и сачковать не получится, нужно учится, и не для того, чтобы получить «пятёрку» и похвалу от преподавателя, а чтобы жизнь не потерять. Пока есть возможность, понаблюдать за действиями профессионалов со стороны, нужно пользоваться. И слова «со стороны», тут главные. Идти и смотреть вблизи что я натворил со своим пулемётом, у меня никакого желания не было.
Между тем, пока Богдан возился с тюками, остальные разведчики уже в который раз обходили тела душманов. У духов с разгрузок и подсумков быстро срывали гранаты. Их приводили в боевое положение, после чего запихивали под тела и трупы лошадей, тем самым минируя их. Быков устанавливал МОНку на растяжку на изгибе тропы, откуда пришел караван.
Богдан поднял голову:
— Готово!
Морозов оглядел тропу последний раз.
— Все отошли! Пленного забрали! Серёгин, Айбатов, снимайтесь! Уходим на левый склон!
Я дёрнул ПКМ с сошек, подхватил отстрелянные звенья ленты, вскочил на затёкшие ноги и побежал вслед за остальными. Бежать после четырёх часов лежки было всё равно что на деревянных ходулях, но адреналин толкал вперёд.
Мы отскочили метров на сто вверх по склону, залегли за камнями. Богдан уходил последним. Он поджег огнепроводной шнур и рывком догнал нас. Прошло секунд десять, а потом внизу рвануло. Землю под нами ощутимо качнуло. Ночь в одно мгновение превратилась в день. Вверх ударил столб огня, дыма, земли, обрывков тюков, досок, тряпья и чёрных силуэтов. Следом загрохотали детонирующие патроны, начали хлопать гранаты, одна за другой сработали мины. Склон осыпало каменной крошкой. Когда огненный шар начал оседать, на тропе уже не было каравана. Была огромная дымящаяся воронка, разбросанный по кустам хлам и горящие клочья груза.
Морозов посмотрел вниз секунду, не больше.
— Всё. Уходим. Пока на этот фейерверк не сбежалась вся округа. Бегом!
А вся округа о нас уже знала. Хребты и окружающие высоты ожили буквально через несколько секунд. Сигнальные ракеты стали взлетать в воздух одна за другой, но это было ещё не самое плохое. На двух ближайших склонах, буквально в нескольких сотнях метрах выше над нами вспыхнули яркие огненные цветки. По ветвям деревьев и по камням в месте только что покинутой нами засады стали бить крупнокалиберные пули ДШК. Буквально через десять секунд к ним присоединился миномет. Взрывы накрыли «зелёнку» возле тропы, постепенно перенося огонь ниже по склону. В сторону от Пакистанской границы.
А мы бежали, и никого не требовалось подгонять, даже пленного. Морозов уверенно вел группу в сторону от маршрута, по которому мы поднимались в район Карера.
Сначала казалось, что хуже уже не будет. Что после такой засады духи в округе должны наоборот залечь и не высовываться. Но очень быстро стало понятно — нихрена подобного.
Мы уходили, вытянувшись цепочкой по склону. Под ногами скользили обледенелые камни, ветки били по лицу, дыхание сразу стало тяжёлым после четырёх часов неподвижной лежки. Ноги ещё толком не отошли от холода, и первые минуты я вообще не чувствовал ступней. Казалось, бегу на деревянных протезах. ПКМ колотил по плечу, РД тянул назад, пот быстро выступил под бушлатом, несмотря на ночной мороз.
Сзади продолжало грохотать. Взорванный караван ещё детонировал. В темноте хлопали патроны, рвались гранаты, иногда коротко вспыхивали белые языки пламени. А поверх этого по ущельям уже катались чужие голоса. Где-то кричали. Где-то били длинные очереди. Район буквально поднялся на уши.
Морозов шёл впереди быстро, будто дорогу видел даже без луны. Пленный сначала спотыкался, но очень быстро понял, что его никто ждать не собирается и от того, как быстро он будет идти, зависит его жизнь. Руки у него были связаны за спиной, верёвка привязанная за шею уходила к Чернову, который вёл его как осла на привязи. Дух тяжело дышал через нос, пару раз пытался что-то мычать сквозь кляп, но после короткого тычка прикладом автомата в спину затих окончательно.