Ещё одиннадцать раз я летал на облёты, что тоже считалось боевым выходом. Правда очень странным, и не таким сложным как пеший, но тем не менее. Полтора часа полета на вертолёте, потом на базу. Иногда так мы вылетали по несколько раз за один день.
Сидишь в Ми-8 у борта, под ногами короб, пулемёт между коленей, ветер рвёт лицо, вертолёт идёт вдоль ущелья, а ты смотришь вниз до боли в глазах. Крыши дувалов, тропы, арыки, сады, каменные стены, козьи загоны, люди. Где караван? Где свежая тропа? Где место, с которого могут дать по вертушке?
При обнаружении подозрительного каравана или группы людей вертолеты совершали облет на малой высоте. Летчики подавали сигнал к остановке очередью из курсового пулемета перед караваном. Если караван пытался скрыться или рассредоточиться, по нему могли открыть огонь на поражение. Группа обычно состояла из четырех вертолетов: два Ми-8 с десантом и два Ми-24 для огневого прикрытия. Пока Ми-24 барражировали сверху, держа караван под прицелом, один или два Ми-8 совершали посадку неподалеку. Спецназовцы высаживались и быстро занимали круговую оборону, прикрывая досмотровую подгруппу. Я со своим пулеметом, собственно, и был всегда в группе прикрытия.
Досмотровая группа заставляла караванщиков отойти от вьючных животных или машин на безопасное расстояние и сесть на землю, потом проверяла тюки, ящики и содержимое машин. Искали оружие, боеприпасы и запрещенную литературу. Проверяли и одежду, и наличие документов у погонщиков. Если груз чист — группа быстро сворачивалась, садилась в вертолеты и продолжала облет. Если обнаружено оружие или боеприпасы, его загружали в вертолеты, а караванщиков забирали для допроса.
За все одиннадцать вылетов мы задержали всего три каравана, и все три оказались мирными. Нам так и не довелось пострелять, о чем я ни капли не сожалел.
Быков вернулся в начале марта. Приехал на БМП с какой-то попутной колонной. Он ещё прихрамывал, но выглядел довольным и бодрым. Мы как раз сидели возле казармы, чистили оружие после очередного выхода. Равиль первым его увидел.
— О! Глядите кто вернулся! Игорёха!
Все, побросав оружие бросились к Быкову. Парни были рады его возвращению. Они обнимались, стучали друг друга по спинам, смеялись. Я тоже подошел к Быкову, хотя, по сути, знал его не долго, всего несколько дней.
— Как нога? — Спросил я, протянув ему руку.
— Здорова Серый, нормально всё с ней, залатали. И спасибо, что прикрыл меня на отходе — Больше он ничего не сказал, пожал крепко руку и обнял по-братски.
Март начался странно. С одной стороны, стало чуть теплее. Днём солнце уже припекало, а ночью всё равно тянуло холодом с гор. С другой стороны, в группе повисло тревожное ожидание. У Равиля, Быкова и ещё у нескольких стариков оставались считанные дни до увольнения в запас.
Дембель. Слово вроде простое, а на базе оно звучало почти как название другой планеты. Равиль делал вид, что ему всё равно. Ходил, как обычно, язвил, ругался с каптёрщиком, где-то выменял себе почти новые кроссовки, каждый вечер пересчитывал какие-то свои трофейные мелочи и говорил, что дома первым делом будет неделю спать. Но я видел, что он изменился.
Стал осторожнее. Не трусливее — нет. Именно осторожнее. На выходах больше зря не рисковал, добровольцем на задания не вызывался, не лез туда, куда раньше полез бы просто ради любопытства или красивого жеста.
Однажды вечером я сказал ему:
— Ты что-то тихий стал.
Он посмотрел на меня и усмехнулся.
— Серый, когда до дембеля год — ты герой. Когда полгода — философ. Когда месяц — начинаешь верить в Бога, приметы и черт знает во что ещё.
— Страшно?
Равиль не стал отвечать сразу. Помолчал.
— Не хочется сдохнуть под самый занавес. Вот и всё.
Я не нашёлся, что ответить. Потому что это было честно.
В эти же дни Морозов начал смотреть пополнение для группы. Не официально, конечно. Официально люди у него в группе были. Как положено по штату, даже с пофамильным списком. Но на деле в боевую группу абы кого не брали. Особенно вместо тех, кто уходил на дембель.
На следующий день человек пятнадцать молодых выстроили возле полосы препятствий за расположением. Разных. Кто-то из нашего же пополнения, кто-то прибыл раньше. У всех лица вроде одинаковые: загорелые, напряжённые, с попыткой выглядеть спокойными. Я среди них увидел Макса.
Он стоял во втором ряду, с автоматом за спиной, смотрел прямо перед собой и делал вид, что меня не заметил.