Где-то внизу снова бухнул выстрел. Через пару секунд над склоном рвануло. Потом ещё раз. Камни дрогнули под локтями. Когда рядом рвётся мина, звук странный. Не как в кино. Сначала короткий удар воздуха, будто тебя кулаком в грудь толкнули. Потом уже грохот, звон в ушах и шорох осколков по камням. Я инстинктивно втягивал голову в плечи после каждого выхода. Хотя понимал — если прилетит точно, это уже не поможет.
Самым паршивым было ожидание. Когда участвуешь в бою вместе с группой — страх как будто делится на всех. Кто-то шутит, кто-то выкрикивает команды, кто-то стреляет. Постоянно что-то делаешь, и думать особо некогда. Но самое главное — ты знаешь, что, если не дай бог что-то случится, тебя не бросят, заметят и помогут.
А тут я лежал один. И слышал всё. Как осыпаются камни после разрывов. Как хлопает на ветру красная тряпка. Как гильзы перекатываются рядом по камням от ударных волн. Сердце колотилось так, что я его буквально чувствовал в горле. Я поймал себя на том, что считаю секунды между выстрелом миномёта и разрывом.
Бух…
Раз. Два. Три.
Следующий.
Бух…
Раз. Два…
Разрыв ударил совсем близко. Над головой свистнул осколок. Что-то больно хлестнуло по рукаву афганки, но я даже не понял — камень это был или железка. Пыль забилась в рот и нос. Я сплюнул, вытер губы рукавом и снова уткнулся в прицел.
Уходить пока было нельзя. Парни только-только скрылись за дувалом, но по высоте вихрями носились осколки. Попробуй только встать, и тебе конец. Поэтому приходилось лежать. И делать вид, что наверху сидит целый отряд.
АГС Морозова продолжал работать где-то справа. Уже реже. Видимо, экономили ленты. Но каждый его удар сейчас действовал лучше любого пулемёта. Противник слышал, что по нему работают, и осторожничал. А я лежал между разбитых камней и вдруг очень ясно понял одну вещь. Если сейчас мина попадёт прямо сюда — никто даже не узнает, что произошло. На высоте останется только этот дурацкий красный флаг.
Страшно стало именно от этого. Не от того, что тебя могут убить даже. А от того, как всё здесь просто и быстро может закончиться. Просто вспышка, удар — и всё.
Я крепче вжал приклад в плечо и заставил себя снова смотреть вниз. Потому что пока я видел склон — я ещё контролировал ситуацию. А значит, был жив.
Я начал думать, как уходить. В теории всё было просто и понятно. Надо было отползти назад от края, забрать пулемёт, ленту, гранаты, потом рывком до ближайшей каменной складки, дальше вниз, к дувалу. Там уже свои.
На словах просто. На деле между мной и дувалом лежал открытый кусок склона. Метров сорок, может пятьдесят. Днём. Под миномётным огнём. По осыпи, где сильно не разгонишься. Если встать во весь рост — посечет осколками наверняка. Если ползти — долго.
Я прикинул глазами маршрут. Сначала — за тот плоский камень справа. До него метров десять. Потом ниже, к выбитой в склоне воронке. Оттуда можно уйти к обломкам стенки, которая тянулась в сторону дувала. Не укрытие, конечно, а одно название. Но лучше, чем голый склон.
Снова бухнул миномёт. Я даже не считал уже. Просто прижался к земле и переждал. Разрыв лёг левее. Осколки с визгом от рикошетов прошли выше. Красный флаг мотнуло, жердь хрустнула, но не упала. Я посмотрел на неё и понял, что флаг надо оставить. Пусть торчит. Пусть думают, что я всё ещё здесь.
Я медленно подтянул к себе ленту, оставленную Быковым, закинул её через плечо. Потом осторожно взял гранаты. Сунул обратно в карманы разгрузки. ПКМ снял с сошек и прижал к себе.
Тяжёлый, зараза. Вроде и привык к этому весу, а сейчас он казался не оружием, а мешком камней, который кто-то специально привязал к рукам. Я ещё раз посмотрел вниз через щель между камнями.
Духи не лезли. Они откатились, но не уходили совсем. Несколько фигур держались за перегибом, наблюдали. Ждали. Когда перестанут лупить минометы, они пойдут проверить высоту, кто там остался. Значит, времени мало.
Я дождался следующего взрыва.
Бух. Вот теперь. Пора. Я прижал голову и рывком бросился с позиции. Два шага, и я снова лечу на камни. Очередной взрыв. Грохот, пыль, дождь из камней, звон в ушах.
Я не встал. Сразу пополз, волоча ПКМ за ремень и стараясь не зацепить стволом камни. Колени скользили по осыпи, ладони срывались, в рот лезла пыль. За спиной всё ещё хлопала красная тряпка.
Десять метров до плоского камня показались сотней. Когда я дополз, то рывком бросился за этот валун, который должен был укрыть меня от осколков мин. Зря я поторопился. За камнем меня ждала совсем не перина. Я ввалился за него боком, ударился ребром о выступающий осколок гранита и на секунду перестал дышать. Боль прострелила так, что в глазах потемнело. Аж звездочки перед глазами плясать начали. Хотелось переждать эту боль, просто лежать и не двигаться. Но неподалеку снова бухнуло.