Из-за камней поднялся их офицер — молодой лейтенант, в чистенькой форме, с автоматом на груди и совершенно охреневшими глазами. Подошёл к Быкову.
— Вы откуда вообще?..
Быков посмотрел на него спокойно. Даже устало как-то.
— Из Пакистана.
— В смысле?..
— В прямом. — Быков качнул головой в сторону хребта. — Оттуда выходим.
У лейтенанта дёрнулась щека. Он быстро перевёл взгляд на склон за нашими спинами, потом обратно. Похоже, до него только сейчас дошло, кто именно перед ним сидит. Он несколько секунд молчал. Видимо, пытался понять, шутка это или нет. Потом всё-таки выдохнул:
— Твою мать…
Он оглянулся на волокуши.
— Это все ваши?
Быков коротко кивнул.
— Наши.
Потом сразу перешёл к делу:
— Связь есть?
— Есть.
— Передай Морозову, позывной Дозор: группа Быкова вышла без потерь. И груз тоже вытащили.
Лейтенант посмотрел на нас ещё раз. Особенно на волокуши. Потом уже совсем другим голосом сказал:
— Передам. Обязательно передам. Больше там никого не осталось? Все вышли?
Быков помрачнел и отвел взгляд. Лейтенант тоже всё понял без слов.
— Не все… Двоих не нашли. Вчера пацаны остались на вершине отход прикрывать, и скорее всего погибли. — Выдохнул наконец Игорь — Но мы их обязательно найдем, живых или мертвых.
Рядом со мной вдруг кто-то тихо сказал:
— Серый?..
Я повернул голову. Один из десантников смотрел на меня круглыми глазами. Худой, носатый, с облезлой от солнца мордой. Секунду я его не узнавал, потом дошло. Колька.
Мы вместе торчали в военкомате почти год назад. В одной команде абитуриентов, которые не поступили в военные училища. Тогда нас всех загребли разом. Он уставился на меня так, будто мертвеца увидел.
— Серёгин?..
— Ну.
— Да ладно нахрен… Ты… ты же… вас же в стройбат вроде отправили…
Равиль рядом коротко хохотнул и сразу закашлялся. Я усмехнулся пересохшими губами:
— Почти угадали.
Он аж автомат опустил. Он ещё раз оглядел меня с головы до ног. На ПКМ, вороненый ствол которого покрылся радужными разводами от долгой стрельбы и перегрева. На окровавленные рукава. На заросшую грязную рожу. Потом перевёл взгляд на волокуши. И как-то сразу замолчал. Наверное, только сейчас до него начало доходить, куда именно я попал вместо стройбата.
Я тоже смотрел на десантника. И впервые за несколько последних недель вспоминал свою прошлую жизнь. Теперь она мне казалась сном, как будто не со мной это всё было. Ильич, Лёха, моя одиссея по разливам на оранжевой лодке. Старые проблемы. Сейчас мне даже смешно стало, когда я подумал о моих прошлых переживаниях и тревогах, от которых я спрятался в Афганистане. Нашел где прятаться дебил… Сейчас, уже множество раз походив по грани между жизнью и смертью, побывав под артиллеристским и минометным обстрелом, увидев трупы погибших молодых парней и послушав крики раненых, я стал другим. Сейчас из прошлого меня ничего не пугало. Нет, страх остался, и даже сейчас я боюсь сильнее, но этот страх был другой. Я боюсь потерять вот этих вот ребят, что рядом со мной, боюсь их подвести, боюсь, что кончатся патроны в бою… А смерти, я уже не боялся, она последнее время всегда со мною рядом. Разве что без вести пропасть страшно, или инвалидом остаться… Меня опалило огнем Афганистана, и закалило как сталь, окунув с головой в кровь и пот этой странной войны.
Кто-то из товарищей моего земляка тихо спросил:
— Вы реально из-за границы вышли?
Быков устало посмотрел на них:
— Пацаны… давайте потом вопросы. Нам бы воды сначала.
Только сейчас десантники будто очнулись. Сразу задвигались. Кто-то сорвал с пояса флягу. Кто-то побежал помогать с телами. Один из бойцов молча протянул мне пачку сигарет.
Сверху снова прошёл Ми-24. Где-то вдали глухо бухнула артиллерия. Десантники уже расходились по камням, занимая оборону. А мы просто сидели среди этого пыльного склона, слишком вымотанные даже для разговоров.
Лейтенант снова подошёл к Быкову:
— Вас сейчас вниз отправят. Вертушка после разгрузки заберёт.
Быков покачал головой:
— Тела грузите. Мы не полетим, нам надо вернутся к своим. Просто передайте по рации, что мы задачу выполнили и возвращаемся. — Быков достал из кармана жетоны погибших и протянул лейтенанту.