— Я его оставил, — сказал он. — Времени не было с ним разбираться и отстегивать. Парень во время первого обстрела не обосрался, вот я и решил, что нормально.
— Нормально? — Морозов аж повернулся к нему. — Необстрелянного и не опытного бойца на бортовом пулемёте оставил на боевой операции? А если бы он этот ДШК не смог загасить, растерялся бы?
— Справился же — спокойно ответил Егорыч. — Все живы. Ну почти. Значить всё нормально.
— Я тебя потом отдельно убью, — пообещал Морозов.
— В очередь, сразу после зампотеха будешь. Он тоже меня сегодня убить обещал — сказал Егорыч и пошёл дальше.
— Молодой сержант, значит, — сказал капитан, снова посмотрев на меня. — Ну, сержант, поздравляю с первым боевым выходом. Ты у нас теперь в отряде рекордсмен, обычно мы молодых раньше, чем через месяц-два на боевые не берем, а ты даже сапогом на территорию базы наступить не успел. А так молодец, хорошо воевал.
Саню перетянули к вертолёту на плащ-палатке. Морозов ещё раз подтянул жгут, записал карандашом время прямо на куске обертки от ИПП и сунул его под резинку. Пулеметчик держался, но лицо у него стало совсем белым, губы посинели. Кровь всё равно проступала через бинты тёмными пятнами.
Час спустя со стороны базы послышался далёкий рокот. Второй Ми-8 шёл низко, осторожно, под прикрытием Ми-24 которые нарезали круги выше, как злые железные птицы. На этот раз никто не расслабился. Все легли по секторам. Я тоже вжал приклад в плечо и повёл стволом по склону, ожидая, что сейчас опять где-нибудь мелькнёт вспышка.
Вертолет сел быстро, почти без задержки, подняв вокруг такую пыль, что нас опять накрыло с головой. Лопасти гнали по земле каменную крошку, окровавленные бинты, сухие стебли, пустые гильзы. Из него выскочили двое санитаров, офицер и группа до зубов вооруженных бойцов. Десять человек. Они шустро разгрузили несколько ящиков и тоже разбежались по склону, занимая позиции. Очевидно командование базы усилило группу капитана перед предстоящей ночёвкой в горах.
Саню подхватили, переложили на носилки и потащили к борту. Второй вертолёт забрал раненого и сразу ушёл. Мы остались.
Ночь должна была пройти здесь. Усиленную группу раскидали по секторам. Часть ушла выше, к гребню. Двое легли у русла. Экипаж занял оборону вокруг подбитого Ми-8. Трое из вновь прибывших шустро вскрыли ящики и цинки и начали набивать пулеметные ленты, укладывая их в пустые короба. Мне Морозов приказал вернутся с пулемётом к тем камням, откуда простреливался левый склон.
Я поднялся, чтобы забрать ПКМ, и тут грудь будто сжало обручем. Воздух снова пропал. Я присел на камень, пытаясь вдохнуть, но вдох вышел коротким и рваным. Перед глазами поплыли тёмные точки. Морозов это тут же заметил.
— Серёгин?
— Нормально, — выдавил я.
— Что нормально?
— Ударило просто. В бронежилет.
Морозов замер. Потом присмотрелся, увидел порванную ткань, смятую пулю.
— Ты раненый, что ли⁈
— Да не раненый… Плита выдержала.
— Твою мать! — взорвался он. — Тебе в грудь прилетело, а ты молчал⁈
— Так стрелять надо было.
— Стрелять надо было, — передразнил Морозов. — А потом сдохнуть тихо за камнем, чтобы никому не мешать? Умный какой нашёлся! Где тебя зацепило?
— Ещё в вертолете, когда я по ДШК стрелял. Чуть поболело, а потом как будто прошло, а вот сейчас прихватило что-то.
— Это ты на адреналине был. То-то я думаю, чего это Саня говорил, что думал будто тебя в вертолёте убили… — Выдохнул Морозов.
Рядом замолчали все, кто слышал наш разговор. На меня смотрели и набивающие ленты бойцы, и экипаж вертолета. У борттехника от удивления аж рот открылся, он мгновенно побледнел, не отрывая взгляда от бронежилета, который перед вылетом сам же мне выдал.
Морозов сорвал с меня жилет почти грубо, но тут же стал действовать аккуратнее. Под тельняшкой на груди уже расползался огромный тёмно-синий синяк, в центре почти чёрный. Кожа вздулась, каждый вдох отдавал болью. Он нажал пальцами сбоку. Я зашипел.
— Рёбра, возможно, треснули. Повезло тебе, что зима и на тебе бушлат был — сказал Морозов уже тише. — Дыши.
— Дышу.
— Глубже.
Я попытался вдохнуть глубже и едва не согнулся пополам.
— Ясно. Герой хренов. Чего молчал то? Надо было тебя тоже на вертолете в госпиталь отправить. Заброневая травма, контузия, возможен перелом ребер. — Морозов посмотрел на меня и замахнулся рукой — Как дал бы тебе…
— Не надо, товарищ старший лейтенант, — осторожно сказал я. — Мне уже сегодня дали.