В сорок первом отца оправдали и специальным указом отправили на фронт. Мама об этом узнала лишь через несколько месяцев, когда сюда, в «Денежнево» приехали два молодых офицера. Мама, долго не имеющая известий о судьбе мужа, но наслышанная о повальных предвоенных расстрелах, двадцать раз перечитала письмо, которое ей доставили посыльные. Михаил Замятин был жив, но лежал в госпитале под Москвой и она, не задумываясь, собралась к нему.
Встреча комдива с женой проходила тайно, устроить все помогли его боевые товарищи. Отец, прошедший лагеря, очень боялся, что по окончанию войны его снова посадят, и жена пострадает вместе с ним. Мама всегда говорила – она всю войну вспоминала эти две их жаркие ночи.
– Вот так мы с сестрой, Олег и получились, – сквозь слезы улыбнулась Елена Михайловна.
Когда папе сообщили, что у него родились две девочки, он, не стесняясь долго, плакал.
Одно огорчало их обоих, переписываться приходилось через третьи руки. Замятин все ещё боялся, что после войны МГБ снова начнет репрессии и доберется до его жены, проживающей в Подмосковье под чужими документами. Даже родившихся детей мама записала на эту, «свою фамилию».
В сорок пятом отец вернулся, и они переехали к нему в Москву, учитывая боевые заслуги генерала, Замятин и его жену оставили в покое, преследования семьи прекратились. Фамилию мама менять не стала, так как мы с Надюшей были на неё записаны. Она суеверно считала, что уж если бог дал ей детей под этой фамилией, то так тому и быть.
Для окружающих Ольга Замятина, пока считала мужа погибшим, побывала замужем во второй раз. Её не осуждали, в конце концов, многим женам репрессированных пришлось еще хуже.
Няню похоронили в сорок шестом, после этого дом стал нашей любимой дачей.
…
–Теть Лен, а почему я не знаю эту историю?
– Знаешь, Олег, мама рассказала нам это уже перед смертью, она пережила отца на целых тридцать лет. Вероятно, сказались лагеря и фронтовые раны, но он не дожил и до пятидесяти пяти. Мама очень опасалась, что из-за такого именитого родства у нас снова будут проблемы, поэтому умирая, она передала мне шкатулку, которую когда-то спрятала её свекровь, и попросила хранить все это в секрете. Да и не важно, кем ты рожден, важно кем ты стал – так всегда считали наши родители.
Олег оглянулся: уже светало, по верхушки деревьев розовели, кое-где просыпались птицы. Они проговорили всю ночь.
– А как насчет имения Голицыных, я бы хотел его выкупить, все-таки это история семьи. – Олег выжидательно посмотрел на Елену Михайловну.
– В советское время там был охотничий домик, – объяснила тетя. – Потом оно почти пришло в упадок, но недавно его купили, потому что исторической ценностью «Липки» не считается.
Олег недовольно передёрнул плечами, он не любил, когда что-то мешало в его планах.
– Не надо, не заводись! – Елена Михайловна заметила перемену в настроении племянника. – Новые хозяева там все привели в порядок. У них маленькая девочка растет, пусть она будет в этом доме счастлива.
– Хорошо теть Лен, но мне все-таки хочется с ними познакомиться.
– Как знаешь. А теперь пошли спать, давно я не засиживалась до рассвета.
– Ты иди, а я еще покурю, и, пожалуй, действительно, пойду ночевать в бабушкину комнату, теперь она мне кажется особенно привлекательной.
Олег пристально вглядывался в старые фотографии, он думал, как порой странно и необыкновенно поворачивается жизнь. Ему вспомнилась бабушка - до самой смерти красивая, стройная, с элегантной прической. Вот она сидит на веранде в плетеном кресле читает свои романы. Олег всегда считал её не от мира сего, а оказывается, она была необыкновенно мужественная женщина.
– «Мария Волконская – Олег улыбнулся, пришедшему ему на ум сравнению, и ему показалось, что в рассветом тумане мелькнул огонек.
– Да, да, это я про тебя, моя любимая бабуля – прошептал Олег и пошел спать.
Глава пятая.
Настя больше не могла бежать: в боку чудовищно кололо, ноги подгибались, а в голове «бухал молот». Она села на ступеньки деревенского магазина и закрыла глаза. Все – будь что будет.
«Господи, вот дуреха, угораздило же так влипнуть»!
Все детство она мечтала вырваться из нищеты. Когда отец погиб на шахте, Настя пошла в первый класс. Мама после смерти мужа сильно заболела и больше не смогла работать. Вся её крохотная пенсия по инвалидности уходила на лекарства, и жили они на пособие по потере кормильца. Сначала все было не так уж и плохо, но потом, после развала большой и когда-то дружной страны, перестали платить пенсии и зарплаты – прежде богатая шахтерская отрасль стала постоянным банкротом. Ничего не изменилось – был так же востребован уголь, но только, почему-то, шахтерам перестали платить зарплаты, и их городок стремительно обнищал.