– Почему вы здесь? – поинтересовалась у призрака женщина. – Мы вас потревожили, когда ремонтировали дом?
– Нет, не вы! – прозвучало в ответ. – Но это было именно тогда. Он вошел в склеп и разбудил меня. А потом мне сказали – нужно присмотреть за девочкой. Там сказали.
И девушка махнула прозрачной ладошкой на небеса.
– Если я вас вижу, значит мне пора? – по щекам Анны потекли слезы. – Оберегайте ее, пожалуйста! – Анна прикрыла глаза, и дышать сразу стало легко и свободно.
Девушка растворилась в лунном свете, а на пороге палаты застыла перепуганная медсестра.
Резко запищала аппаратура. Набежали врачи…
Потом медсестра Верочка сидела в «сестринской» и пила «валерьянку»:
– Девочки! – в сотый раз рассказывала она, – Валенская в палате с какой-то девушкой разговаривала, я услышала голоса, поэтому и пошла, посмотреть, кто может находиться в VIP палате. Вхожу, слышу чистый такой голосок, как серебряный колокольчик – вижу, стоит у окна: длинное кружевное платье, белые волосы по колено. Красивая и … прозрачная! – снова зарыдала перепуганная медсестра, – А наша-то не боится совсем и беседует с ней как с подругой. И тогда я поняла – все! А ведь с обеда ей вроде было легче – думали, кризис миновал.
– Не ври, Верка! – цыкнула на неё напарница. – А насчет этой больной ещё на консилиуме говорили – она не жилец. Все очень удивились, когда ей стало лучше.
– Ну, не хотите верить и не надо. – Вера обиделась и пошла домой. А перед глазами всё стояла картина: у окна плачет очень красивая, бледная девушка, одетая в белое старинное платье.
Глава тринадцатая.
«Грачи прилетели» – она видела такую картину в музеи, куда их возили со школой на экскурсию. Все белое и черные пятна!
Почему Ира подумала об этом? Кто сказал, что похороны – это черный цвет? Вокруг так много белого: белым закрыты многочисленные зеркала, белые стены, белый тюль. Мама бледная в белом платье, белоснежный гроб с хромированными ручками, белые цветы: лилии, розы, герберы, калы, орхидеи. От обилия цветов в комнате и доме, стоял густой удушающий запах. Ирочке казалось – и запах тоже белый, как туман, и вязкий как кисель. А люди – это грачи. Они ходят в черном и противно гомонят.
Все те же лица, что и на Дне Рождении. Нет, их даже больше, чем было на празднике. Многих Ира видела впервые. Люди подходили к отцу, выражали соболезнования и шли к Ире. Почти каждый считал своим долгом потрепать её по щеке и, прикладывая хрустящие платочки к глазам, утереть себе воображаемые слезы. Только немногие были искренними. Большая часть притворялась – они пришли на похороны жены магната, как на тусовку. Им это очень было нужно! Какой-то противный дяденька даже сказал - для "пристижу". Слово-то какое мерзкое!
Некоторые из присутствующих давно мечтали переступить порог их дома: при жизни мамы их бы сюда и близко не пустили. А теперь они тоже «приобщились» к гостям Валенского. ЭТИ не успев отойти от Иры с отцом, спешили посмотреть на покойницу, не стесняясь обсуждали цену её платье, качество гроба, даже обстановку дома.
Папа делал вид, что не слышит, а Ирочка слышала. «Господи, как мне плохо! – билось в голове, – Как я буду жить без мамы? Очень хочется убежать от сюда далеко-далеко!»
Ну, вот опять – очередная потная, надушенная ладошка потрепала её по щеке.
– Держись деточка, сиротка! – женщина всплакнула в кружевной платочек.
«Черная курица»! Наверное, специально приобрела этот траурный наряд! Мама её терпеть не могла, называла мерзкой сплетницей и «хабалкой».
Ирочка вскочила с кресла и выбежала из комнаты. На улицу, на воздух…
Отец вздрогнул и чуть заметно кивнул охраннику. Тот неслышно развернулся и последовал за девочкой. А Ирочка бежала по дорожке в сад – подальше от этих лживых лиц, приторных речей. Она забилась в самый дальний угол сада: туда, где стояли большие качели. Надо просто сильнее раскачаться и улететь: высоко, к маме. Быстрее, ещё быстрее. Все полет…
Сильные руки охранника её подхватили, не дав обрести блаженного покоя. Она начала плакать, кусаться, лягаться. Но тренированное тело не реагировало. Уже спешила тетя Наташа и няня – Лилия Аркадьевна.
– Ирочка, деточка, успокойся. Ты ни в чем не виновата! Если с тобой что-нибудь случится, мама нам не простит. Ты думаешь, ей не видно с небес?
Охранник, чувствуя, что она обмякла, отпустил ребенка на землю.
Тетя Наташа погладила её по голове:
– Смирись и помни! – горячо шептала она, – Помни, мама всегда рядом. Вот здесь! – она коснулась Ириной груди – В твоем сердце!
– Пойдем! – тетя Наташа поцеловала девочку и прижала к себе, – Я отведу тебя в детскую и посижу с тобой, – она взяла девочку за руку и, через двери зимнего сада, минуя скопление народа, повела в дом.