– Вот, первое здравое решение! – Николаевич довольно заулыбался. – Ладно, – обернулся он к "начальству", – пошли по пятьдесят грамм «чистого». Надо снять, – и реаниматолог, весело насвистывая, зашагал в ординаторскую.
Глава пятая.
За чертой города дороги были совершенно негодные, даже джип и тот, то и дело подскакивал на ухабах. Они торопились ,как могли, но как назло, у Иры начало резко падать давление. Степан Аркадьевич засуетился возле пациентки. Вдруг машина резко затормозила, и Ян чуть не налетел на носилки с дочерью.
– Что там у вас, совсем водить разучились? – закричал он.
– Ян Карлович. Тут женщина прямо из-под колес выскочила! – оправдывался водитель.
Янис резко распахнул дверцу автомобиля:
– Где эта дура? – сейчас он был готов убить кого угодно, помешавшего их движению. Высыпавшие из машин охранники растерянно переглядывались – вокруг никого не было. Ян уже собрался садиться назад, как вдруг увидел проселочную дорогу и старый деревянный указатель «Ежи».
– Ян! Быстрее Ира умирает! – вдруг закричал Степан Аркадьевич из салона автомобиля.
Дальнейшее объяснить было невозможно: Ян вытолкнул из машины водителя и сам сел за руль. Он развернул джип в сторону деревеньки.
– Что ты делаешь, Ян! Надо срочно в Москву! – кричал раскачивающийся от бешеной езды доктор.
– Кто-нибудь, остановите его! – врач, дергая за ручку, пытался на ходу открыть заблокированную дверь внедорожника. – Ян Карлович сошел сума!
Но Яна сейчас не остановил бы даже танк. Машина сопровождения затерялась на проселке, а он все гнал и гнал.
…
Бабка Степанида открыла заветный сундук:
– Ох-хо-хо! Вот и пришло времечко.
В окошко заглянула соседка:
– Степанида, ты чтой-то принарядилась-то. Чай, дорогих гостей ждешь.
– Жду, Михеевна, ох жду, дорогая гостья скоро придет, долгожданная – и Степанида, задернув занавески на окне, повернулась к старинной иконе, доставшейся ей ещё от прабабки.
Михеевна покрутила у виска:
– Совсем старая рехнулась! Какие у неё могут быть гости. Детей и тех уже нет – старуха девятый десяток давно разменяла.
Машина остановилась, застряв в глубокой канаве на окраине небольшой деревни. Ян схватил дочь на руки и побежал.
– Сиди здесь! – рявкнул он на попытавшегося двинуться следом доктора.
Степан Аркадьевич устало опустился на сиденье, обхватив голову руками, ослушаться почему-то он побоялся. Да и не поможет уже ничего. Вон какая глушь вокруг.
На сельской улице играла детвора. Ребятишки замерли, рассматривая бегущего по улочке в заляпанном грязью костюме «городского». Мужчина держал на руках бледную девушку, её тонкая рука безжизненно свисала вниз.
– Где у вас тут бабка Степанида живет? – запыхавшись, прокричал на ходу мужчина, – Покажите?
Ребятишки дружно закивали: «Кто же не знает знаменитую деревенскую знахарку, живущую возле леса, на краю села». Двое детей побежали впереди, а Ян, преодолевая расстояние широкими шагами, все сильнее прижимал к груди драгоценную ношу, в голове засела одна только мысль: «Успеть бы» Почему-то он верил – тут ему помогут.
На самом краю деревни, у кромки леса, стоял маленький деревянный домик с веселым цветочным палисадником. Бабка Степанида в белой, расшитой крестиком рубахе и длинной домотканой юбке стояла у открытой калитки и хмуро смотрела на мужчину, спешащего по тропинке к её порогу:
– Ну, здравствуй, Ян! – неожиданно произнесла она. – С утра тебя жду. Заходи в дом.
Уже ничему не удивляющийся Валенский прошел в низкую деревянную дверь.
В большой светлой комнате было чисто. Под потолком весели связки трав. Под иконой стояла деревянная лавка, накрытая деревенским льняным покрывалом.
– Клади дочку на лавку! – приказала Валенскому Степанида.
Она подошла к девочке, взяла её за руку и покачала головой. Затем приоткрыла ей веки и посмотрела девочке в глаза:
– Ещё чуть бы и не успел! – пробубнила она. – Упрямый ты, Ян. Тебе во сне жена что приказывала?
Старуха бормотала, а сама сноровисто сыпала в стоящий на русской печке чугунок травы, открывала крынки с зельем, а затем сняла со стены старинную икону.
– А ты что, старая, все обо мне знаешь? Журналов что ли начиталась? – Янис неожиданно вспылил, нагрубил, но больше от страха за дочь и от растерянности – бред какой-то, мистика. Откуда Степанида могла знать о том, что ему снилась покойная Анна.
– Читать мы не обучены, – гневно «сверкнула» глазами бабуля, – а знаю я о тебе многое. Много народу из-за тебя пострадало. Много проклятий в спину сыпалось. А проклятия они могут хоть и мимо пролететь, да в близкого человека попасть. Ты вот с матерью её, что сотворил?
– Она умерла от болезни, и я тут совершенно не причем, – отмахнулся от надоедливой старухи Валенский, – а что жил не праведно… Так все, кто бизнес в девяностые поднимал, так жили.