– Да, девочки! Только провел многочасовое совещание, а выглядит, как только, что сошел с обложки журнала, – рассуждала немолодая экономист, затягиваясь сигаретой в курилке. – Я как услышу, что мужики перевелись, так сразу «Нашего» вспоминаю. И знаете, гордо так отвечаю: «Нет, мол, знаю одного – сто процентов породы!»
– Недаром его «Черным принцем» называют, только не могу понять, почему «черный», он ведь натуральный блондин, – поддержала её молоденькая бухгалтер.
– Может «черный», в смысле «мрачный»? Кто-нибудь видел, как он улыбается? – спросила пухленькая девчонка из отдела кадров. – Ах, представляете каково это? – она мечтательно прикрыла удлиненные тушью ресницы.
Тем временем объект их пристального интереса уже садился в машину.
– Вперед, в «Денежнево»! – махнул он Андрею.
Кортеж, обгоняя менее удачливых автолюбителей, пронесся по улицам Москвы, а Олег рассматривал пролетающие мимо дома и думал: «Что такое могло произойти у тетушки, что она, даже, толком не объяснив причину столь срочной встречи, требует его к себе. Раньше такого не случалось».
…
Дом Елены Михайловны слабо освещался маленьким резным фонариком, мерцающим над входом, лишь где-то в его глубине горел яркий свет. Залаял Дружок, и тетя Лена, накинув на плечи кардиган, вышла на крыльцо.
Быстрой, легкой походкой по плиточной дорожке сада шел племянник:
– Привет, моя любимая тетушка, что у нас за секреты такие появились? – ещё издали поинтересовался Олег.
– Проходи быстрее в дом, Олежка, на улице что-то похолодало, – Елена Михайловна нежно поцеловала племянника и увлекла его за собой.
Олег покачал головой: «Что-то совсем не похоже на тетушку!». Заинтригованный он прошел следом за Еленой Михайловной в гостиную.
В старинном, с резными подлокотниками и высокой спинкой, кресле сидел старик. Скорее всего Незнакомец был колоритный – этакий пожилой аристократ. Даже не в том дело, что в нем было все безукоризненно: и мягкий костюм, и ручной работы туфли, и седые волосы, подстриженные прекрасным мастером – просто неуловимо чувствовалась "голубая кровь". Этому не научишься. С этим надо родиться!
Мужчина опирался на необычную трость: черного дерева, с набалдашником в виде головы бога «Гора». На вид ему было лет семьдесят пять – восемьдесят. При виде входящего в комнату Олега, мужчина неожиданно легко поднялся с кресла и поздоровался.
– Добрый день! Разрешите представиться, – коротко кивнул он и даже слегка прищелкнул каблуками, сразу напомнив Олегу фильмы про белых офицеров, – Андрей Голицын!
Олег удивленно приподнял бровь и пожал протянутую руку старика, затем вопросительно посмотрел на тётю Лену.
–Да, Олежка – это и есть мой сюрприз. Андрей Сергеевич – мой двоюродный дядя.
– Какое приятное знакомство! – искренне обрадовался Олег. Появление нового родственика стала приятной неожиданностью. – Судя по вашему акценту, Вы не живете в России? – Ивненко внимательно рассматривал ночного гостя. Сопоставляя возраст "дедушки" с рассказом Елены Михайловны, и даже по его очень приблизительным подсчётам, Галицыну должно было быть чуть больше или около ста лет. А этому и восьмидесяти не дашь. Если, конечно, это именно тот Андрей – брат бабушки Олега. Это просто невозможно!
Андрей Сергеевич снова присел в глубокое кресло и улыбнулся хитрой стариковской улыбкой:
– О, да, я с тысяча девятьсот девятнадцатого живу в Лондоне. И только недавно кое-что узнал о судьбе своих Российских родственников. На долгое время связь между нами была потеряна.
Олег прищурился, он не любил головоломки:
– А откуда вы знаете, что мы имеем отношение к семье Голицыных? Бабушка до самой смерти нам ничего не говорила, а насчет своих близких всегда твердила одно – все погибли в революцию.
– Знаете, молодой человек? – старик Голицын рассматривал Олега глазами мудрого, многое повидавшего в жизни, пожилого человека, – Не возражаете, если я вас так назову? Для меня ведь вы очень молоды. Когда я увидел в одном английском журнале ваш портрет, я, словно, вернулся в детство. Вы очень похожи на моего деда – Константина Голицына, – и Андрей Сергеевич протянул Олегу миниатюрный портрет Константина.
Олег взял явно старинное изображение молодого человека и внимательно всмотрелся в черты своего предка. Константин Голицын был одет в форму царского морского офицера. На груди его красовался орден Святой Анны. Он улыбался, одну руку положив на бетонного льва, а другую на висевший на поясе морской кортик.
Сходство было неоспоримым. Будто бы, сам Олег недавно участвовал в боях с турками, а теперь на набережной Фонтанки позировал какому-то бродячему художнику.