– Ирина, деточка, – без конца повторял он. – Я даже не сомневался в твоем выборе. Конечно, отец твой, царствие ему небесное, наверняка возражал бы, может, даже мешал, но ты, моя прелесть, – рассыпался профессор в дифирамбах, – всегда имела склонность к нашей науке. Я думаю, Ирочка, ты непременно поступишь, уж с твоими-то знаниями. Это, сколько мы с тобой не виделись, – он отодвинул девушку и полюбовался «зрелищем», – года четыре?
– Да! После той памятной поездки, отец очень злой был, запрещал посещать кружок, а потом… – Ирина нахмурилась.
«Вячек» неловко обнял девушку:
– Ну, что ты, умница-красавица, надо все это пережить, и увидишь – жизнь наладится. Станешь нашей студенткой, и некогда будет печалиться. А в своем кружке я тебя жду, – крикнул он уже на ходу и заторопился по каким-то своим делам.
Ира улыбнулась, вспомнив вчерашний разговор: приятно встретить хороших людей. За окном сигналила машина, потом послышалась какая-то перебранка, девушка отложила ноутбук и вышла на балкон.
У открытых ворот стоял серебристый «Порше». Начальник охраны с недовольным лицом что-то кричал в салон и сильно жестикулировал, затем схватил трубку сотового телефона, и, нахмурившись, выслушал команду. Только потом, Элькин «ручной волкодав», наконец, дал отмашку – «пропустить».
Ирина заинтересовалась: каких гостей так плохо встречает «Меченный»? Она терпеть не могла начальника охраны, и он отвечал ей тем же.
Худощавый мужик с длинным шрамом на щеке, был самый верный сторожевой пес Эли. Он, пожалуй, единственный, кто «не раздевал девушку сальными глазами». Ире иногда казалось, что ослабь старый пират бдительность и охранники кинуться на неё в любую минуту, и где угодно овладеют. «Меченный» же смотрел на неё не с вожделением, а глухой не проходимой ненавистью. Девушка не сомневалась, что когда-нибудь именно он отдаст команду «фас». Жизнь в ожидании совершеннолетия превратилась для Ирины в сплошной комок страха.
Девушка отбросила мрачные мысли и стала ждать, когда откроются двери неизвестной машины. Наконец, из салона показалась изящная дамская туфелька, а за ней следом, как всегда великолепная – крестная. Наталья подняла голову и замахала Ирине.
– Что замерла как не родная! – закричала Наталья, – Совсем эти волкодавы тебя застращали. Иди скорее сюда, моя любимая девочка, я тебя расцелую.
Ира не заставила себя долго ждать, и как была босиком, в шортах и топике, бросилась бежать вниз по лестнице. Наталья быстрыми шагами заспешила навстречу крестнице. Встретились они у подножия большой, ведущей с верхних этажей огромного дома Яна Валенского, мраморной лестницы, и Ира бросилась в теплые объятия тети Наташи.
– Девочка моя, любимая, я так по тебе скучала. Как ты выросла! – Наталья гладила заплаканную девушку по щеке и приговаривала надтреснутым голосом, – Ах, раз можно плакать такой красавице. Все успокаивайся, рыбка моя, собирай вещи, и мы едем ко мне в гости. Ты же помнишь у Филиппа в субботу День рождения! – уже бодрым голосом закончила она.
Ира отступила на шаг назад:
– Они меня не пустят! – запаниковала она, – Здесь за каждым моим шагом следят.
Наташа улыбнулась сквозь слезы:
– Пусть только попробуют, моя дорогая, девочка, – Между прочим, твой дядюшка, «провалиться ему в ад», разрешил и даже денег дал на обновки.
– Как? – Ира рассмеялась звонким радостным смехом, – Да, Элька же его теперь со свету сживет.
– Вот поэтому, – заговорщицки подмигнула тетя Наташа, – пока он не опомнился, надо быстрее уезжать.
– Я сейчас, я быстро, – Ирина побежала вверх по лестнице и уже через пять минут вернулась с дорожной сумкой и ноутбуком.
Наталья удивленно заморгала, но ничего не сказала.
– Поехали отсюда быстрее, тетя Наташа, – Ира решительно направилась к выходу.
Мрачная тучка пронеслась по весёлому лицу Семовой:
– Пожалуй, правда, поехали, а то скоро стемнеет.
Наталья, нервно покусывая нижнюю губу, следила за дорогой. После всего услышанного с от крестницы у неё были очень веские основания опасаться за жизнь Ирины. Вроде бы все более или менее пристойно: учеба, институт скоро, но через год девочке исполниться восемнадцать, и тогда её родственникам придется расстаться со сладкой жизнью, а они вряд ли этого захотят. Надо что-то делать. Но что?
Заметив, что Ира, нахмурившись, всматривается в её отражение в зеркале, Наталья взяла себя в руки и весело скомандовала: