Женя побледнел:
– Цветы передадите?
– Конечно, Женечка! – мило улыбнулась хозяйка и больше не оборачиваясь, пошла в глубину особняка.
Евгений положил букет на журнальный столик и почти выскочил из дома, взревел мотор, и машина унеслась прочь.
Ира плакала сидя на полу ванной. Слезы ручьем катились по щекам. Уже давно после смерти отца ей не было так больно.
…
Эля, картинно прижав ладонь с полотенцем ко лбу, лежала в кабинете на диване. Стас суетился рядом:
– Ну, что, кися, зачем так нервничать, погуляла бы немножко девчонка. Глядишь, перестала бы взбрыкивать. Ведь уже все говорят, что мы её как никуда не пускаем. У людей могут появиться неприятные вопросы!
– Ты, что дурак! – Эля вскочила и резко откинула полотенце прочь, – Мало того, девчонке скоро восемнадцать и это проблема, которая не даёт мне покоя. Или ты Стас готов, отдать ей все, за что я два года ночи не спала? Какие гульки – это с Женечкой-то Ланским? Так он её за пять минут в постель уложит, а если залетит – все, уплыло богатство в закрома Ланских! Вон у него как глазки горят, влюбился парнишка. Никаких женихов, – безапелляционно заявила Эля. – А для всего бомонда – мы заботимся о её учебе. Родители, знаешь, тоже строгими бывают!
Стас обнял свою практичную, молодую жену и, положив её на диван, стал торопливо задирать ей юбку:
– Какая ты у меня умница, любимая. Ах, сладкая моя девочка, – шептал он, лихорадочно стаскивая с неё бельё.
Эля стонала под пыхтевшим на ней мужем, изображая оргазм. Стас, причмокивая, сосал её груди, а она равнодушно смотрела в потолок, не забывая ритмично работать тазом. В душе клокотала ненависть: «Гореть тебе в аду, Янис, но я сполна отыграюсь на твоей драгоценной Ирочке! А твой глупый братец мне в этом поможет».
Наконец, Стас затих и пьяно захрапел, Эля вылезла из-под мужа и, как была без юбки и в расстёгнутой блузе, вышла в соседнюю комнату. Там налив себе полный бокал вина, она выпила его залпом и затем набрала номер по сотовому телефону:
– Иди сюда! Быстро! Я в библиотеке!
Витражная дверь в сад бесшумно открылась, и в комнату вошёл охранник. Полураздетая Эля поманила его пальцем:
– Давай, он спит, теперь этого козла пушкой не разбудишь!
Зная привычки своей хозяйки, мужчина расстегнул ширинку камуфляжных штанов и одним движение опрокинул Элю через спинку кресла, затем быстро вошёл в неё, до отказа заполняя гостеприимно предложенное пространство. Эля закричала от пришедшего, наконец, наслаждения.
Через час различных сексуальных развлечений Элеонора расслабленно погрузилась в пену огромной ванной в спальне Валенских. Оглядывая мрамор и золото интерьера, она блаженно зажмурилась:
– Ещё чу-чуть потерплю это семейство и буду богатой и свободной! – она мечтательно прикрыла глаза, представляя себя, девочку из небогатой Воронежской семьи, хозяйкой шикарной виллы где-нибудь в Санта-Барбаре.
Глава восьмая.
Женька ходил из угла в угол по своей квартире, в которой бестолковые подрядчики никак не могли закончить ремонт.
– Жень, а почему здесь, не у тебя дома? – отряхнувшись от незримых пылинок, спросил вошедший в дверь Иван.
– Да, я заехал посмотреть, как идут работы. А тут? Дома не поговоришь, там мамаша такой скандал устроила. – Женя морщился, как от зубной боли.
–Что такое ты хотел рассказать? – Иван брезгливо пристроился на краешке стола. – Опять что-то натворил!
– Нет, Ваня, ты понимаешь, – Женька подошёл к другу и взял его за плечи. – Я сегодня ездил к Валенским. Слушай, я просто взбешён, – Женька отодвинулся в сторону и одним движением разорвал пачку сигарет. – Там какой-то каменный век: мне даже поговорить с Ирой не дали. Ты бы видел жену её дяди! Такая б…, сразу видно, а охрана дома, собранная из каких-то уголовников, у неё «с ручки ест».
– Ты прав, как всегда, - глубокомысленно заметил всезнающий Иван. – Она раньше у «Марата» была на содержании. Потом постарела, – Иван криво усмехнулся. – Он только до двадцати лет девочек любит. Но «Марат» своих «птичек» не обижает, даже учиться помогает. Он, вообще, дурочек не терпит, учит – потом пристраивает на хорошее место. Вот Элечку после института к Янису Валенскому в секретарши определил. Хитрая бестия – эта Эля. Её с «Маратом» никто не видел, все из себя институтку изображала.